ло не пробежал дальше. - Стой! Нельзя! Он споткнулся, но устоял. А я лихорадочно соображала, что я могу сделать, чтобы дать понять обитателям этого места, что я не вторгаюсь в их владения, а вежливо прошу помощи. Ни хлеба, ни молока, ни какого-нибудь украшения, у меня с собой не было. Только уже замеченный Лазаром символ веры, но вот этого предлагать было нельзя, ни в коем случае. Сочли бы за оскорбление. Оставался последний способ. - Старушка, старушка! – Закричала я, и Лазар вздрогнул и заозирался по сторонам, не понимая, с кем это я разговариваю. – Дай мне свое дерево, а я дам тебе свое… когда оно у меня будет. Я замолчала. Все. Слова были сказаны. Назад не вернуть. Лес молчал еще несколько мгновений, а потом вздрогнул. Зашумел, зашептал, зашелестел листьями, неизвестно откуда поднявшийся ветер. Из кустов боярышника и бузины, вспорхнула и закружилась над нами стайка малиновок. Нас приглашали. - Туда! Я потянула Лазара за руку и бросилась к кусту бузины. Приподняла низко нависшие ветви и махнула рукой. - Полезай. Слава всему, он послушался. Я нырнула за ним, и мы оказались… в тоннеле. Справа и слева, и над нами, смыкались кусты боярышника и бузины, тесно переплетаясь между собой. Тоннель был низок, но зато достаточно широк, чтобы двое людей могли ползти рядом, почти соприкасаясь плечами. Мы поползли. Лазар выглядел очень хмурым и сосредоточенно сопел. Кажется, он уже понял (ну не дурак ведь совсем), куда это я привела его. И ему это не нравилось. Тоннель постепенно расширялся и повышался. Скоро мы уже смогли подняться на ноги, затем выпрямиться во весь рост. Лазар попытался что-то сказать, но я не дала ему, приложив палец к губам. - Шшш!.. Тоннель внезапно закончился, выведя нас на широкую каменистую поляну, поросшую… я принюхалась… базиликом! О, нет! Вот это мы попали! Вернее, мне-то ничего. Будь я одна, отнеслась бы к такому повороту, как к приключению. Возможно даже, что это было бы очень приятное приключение, но Лазар… Я покосилась на него. Он был спокоен. Относительно. По его мнению, ничего более ужасного, чем оказаться с ведьмой на тропе маленького народца, с ним уже не может произойти. Святая простота! В зарослях кустов, окружающих поляну, и в кронах шелестящих над ней деревьев, сверкали солнечные блики. Если присматриваться, то начинало казаться, что они движутся. Лазар это тоже заметил. Он сжал мою руку. Подозреваю, что неосознанно. - Они здесь? – Спросил он шепотом, и я кивнула. И в подтверждение моих слов, раздался еще один шепот. - Уходи-и! Уходи, дитя человеческое, - мягко, многоголосо прошелестело за нашими спинами, и я почувствовала, как волоски на задней части моей шеи встают дыбом. - Не оборачивайся, - одернула я за руку Лазара, который уже готов был это сделать. – Они не любят, когда их пытаются увидеть. - Зачем вы пришли? – Шепот как будто приблизился, стал громче. – Уходите. Вам не место здесь. Мы хотим, чтобы вы ушли. Мы дозволяем вам уйти. Пока, дозволяем. - Мне разрешили здесь быть! – Громко и твердо ответила я. – Меня пригласили. Голоса снова зашептали, зазвенели, но были оборваны. - Это правда. Из-за деревьев вышла женщина. Весьма похожая на человека, но не человек. Золотистые волосы мелкими, слишком хорошо продуманными кудряшками, спадали ниже пояса. Прозрачная газовая ткань облегала молодое крепкое тело, льнула к нему, почти ничего не скрывая, наоборот, подчеркивая прекрасные формы. В какой-то момент начинало казаться, что это даже и не ткань вовсе, а просто игра света, и что единственное, что по-настоящему одето на женщине, это тонкий золотой поясок. Учитывая обилие базилика вокруг, не исключено, что именно так оно, на самом деле, и было. - Мы услышали вас. – Женщина приближалась к нам неторопливо, покачивая крепкими бедрами. – Мы захотели вас… - она намеренно сделала паузу, из ее прелестного рта выскочил язычок, и, дразнясь, прошелся по верхней губе, - …рассмотреть. Поближе. Я бросила косой взгляд на Лазара. Тот пребывал, похоже, в глубоком шоке. Фейе смотрела на него в упор. Она соблазняла его, это было ясно. Это понимал даже сам Лазар, но понятия не имел как себя вести. Дивная видела его замешательство и купалась в нем, пила его, как самый желанный напиток. Усилием воли я прогнала навязанные эмоции. - Нам нужна помощь, - твердо сказала я. – Мы готовы заплатить. Фейе впервые посмотрела на меня. - Вам нужна помощь, - согласно кивнула она. – Мы видели тех, кто преследует вас. Враги охотников – наши соратники. Соратники. Соратники, но не «друзья». Впрочем, могло быть и хуже. - Какую помощь вы хотите? - Нам нужно выйти из леса, как можно дальше отсюда. Окрестности Андльфа нам подойдут. Лазар дернулся было что-то возразить, но передумал, кивнул. Дивная думала. - Мы готовы заплатить, - повторила я. - Вы заплатите, - согласилась фейе. – Он заплатит. И она снова посмотрела на Лазара. - Но… - начала было я, но была остановлена ее мгновенно похолодевшим взглядом. По поляне пронесся порыв ледяного ветра, и даже солнечный свет, на мгновение, померк. Я осеклась. Маленький народец лучше не злить. В любом случае. Даже если бы нам не нужна была их помощь. - Мы хотим, чтобы заплатил он. – Шевелились ее губы, но хор тысячи голосов шел со всех сторон. – Он умеет говорить? - Да! – Произнесли мы с Лазаром, почти одновременно. - Тогда мы будем говорить с ним. – Сказала фейе, снова почти обычным голосом, и я почувствовала, как невидимая ледяная рука сжала мое горло. Дивная начала медленно обходить Лазара по кругу, не переставая, при этом, смотреть ему в глаза. Ему не оставалось ничего другого, кроме как поворачиваться за ней, настолько цепко держал его ее взгляд. Я представляла, насколько сильный ужас он сейчас, должно быть, испытывает. - Ты, сын человеческий, - сказала она. – Пришел к нам с мечом. А я предупреждала! - Я не обращу его против вас. - Разумеется. – Она прикрыла глаза, соглашаясь с очевидным, - Но тебе хорошо известна наша нелюбовь к холодному железу. Поэтому, ты заплатишь за него, и за нее, и за себя. - Чего вы хотите? Внимание! Сейчас будет торг. Все, как мы любим. Она улыбнулась, наклонилась, и выдохнула ему в самое ухо: - Тебя! Ух! Я бы, на его месте, уже согласилась. В смысле, будь я мужчиной, конечно же. Но Лазар, естественно, поломается. - Для человека вроде тебя, самое дорогое, это его убеждения, его принципы, его «правда». А мы любим получать в оплату самое дорогое. И сейчас мы хотим ее, твою «правду». Она обняла его обеими руками за шею, приблизила свое лицо так, чтобы дышать ему в губы. - Ты дашь мне это? То, чего я хочу? Ты проведешь со мной ночь? Со сказкой, с вымыслом, с тем, чего не существует в твоем мире. С тем, что тебе ненавистно. Ты ведь сделаешь это? Сделаешь это так, чтобы мне понравилось? И тогда, мы выпустим вас отсюда. Выпустим туда, куда вы захотите. Я прикрыла глаза. Он согласится. Убеждения человека – его величайшая ценность? Нет, не верно. Только одна из них. Есть еще жизнь, и свобода, и гордость, и цели, и амбиции, и благополучие близких… и много чего еще. Если у человека забрать только что-то одно из этого, он зарастит прореху. Мозоль на месте уверенности в собственную непогрешимость – не такая уж большая цена за спасение жизни. К тому же, она ведь даст ему еще кое-что взамен. Удовлетворение его любопытства. Это, как минимум. И удовлетворение другого рода. Немало мужчин захотело бы оказаться на его месте. - Я согласен. Ну вот. О чем я и говорила. Фейе рассмеялась. Как будто зазвенели со всех сторон крохотные золотые колокольчики. Несколько десятков бабочек вспорхнули с поляны разом, и закружились, затанцевали над ней. И это было красиво. - Пойдем. Дивная вложила в его руку свою хрупкую ладошку, и потянула рыцаря за собой. Меня для этих двоих больше не существовало. Ну и ладно. Не больно то и хотелось. Ревновала ли я? Ничуть. Если я стану считать «своим» каждого встречного поперечного, только потому, что он сначала спас меня от костра, а потом целый день трясся рядом со мной в седле… В общем, это не те приключения, которыми стоит украшать свою жизнь. Мне и настоящих проблем хватает. Солнце садилось. Время в стране фейе повинуется собственным законам, так что, скорее всего это означало, что дивная решила добавить в свое свидание немного чувственности. Или даже очень много чувственности. В сумерках стебли базилика выглядели красновато-черными. Светлячки (не уловила момент, когда они сменили бабочек), медленно танцевали над поляной. Небо потемнело, стало похоже на бархат. Одна за одной, на нем зажигались звезды. Я улеглась на спину, заложила за голову руки. Мне было хорошо и спокойно. Ровно до того момента, как надо мной не склонилось лицо мужчины. Думаю, говорить о том, что он был хорош собой, излишне? Понятия не имею, как фейе выглядят на самом деле, но перед смертными они всегда показываются прекрасными. Этот был типичным представителем своего народа. Даже меня проняло. Знаете, о чем я думала, глядя на него? Я думала о том, что это просто замечательно, что заросли базилика так сильно пахнут. Потому что этот запах почти наверняка перебивает запах пота – моего и лошадиного. Словно бы прочитав мои мысли, фейе рассмеялся. А может и прочитал. Кто его знает? - Хочешь искупаться? – Спросил он. Конечно же, я хотела. Лесное озеро, куда он привел меня, было под стать всему остальному. Там были и лилии, и ивы, полощущие в виде свои длинные ветви, и стайки малюсеньких рыбок, без страха скользящие мимо моих ног. И дивный. - Которая из вас хочет сегодня ноч