Не мигая разглядывал демон в змеином обличье того, кто поклонялся ему многие годы, желая вызволить из темницы. Но, в конце концов, решил, что ручной не-бог, запертый, но выполняющий любые прихоти в надежде на свободу намного удобней, чем свободный и сильный первородный хозяин радужного мира.
– Молч-чиш-ш-шь? – удовлетворенно качнув головой, прошипел золотой змей. – Хоро-ш-шо, твоя покорнос-с-сть радует меня, – змеиная пасть распахнулась в подобии улыбки, и ядовитое жало скользнуло по лицу и губам мага, собирая капельки пота, стекающего с висков.
Хватка разжалась, и жрец рухнул на камни и застонал: разбитые колени не оценили еще одно соприкосновение с полом. Склонив голову, изображая покорность, покаяние и смирение, Эр Наг Тэ замер, стараясь незаметно для демона облегчить боль магией. Божественный питон, изящным золотым потоком проскользнув мимо коленопреклоненного мага, отправился к кровати, на которой все так же безжизненной куклой лежала Эдассих.
Нависнув над спящей, змей некоторое время разглядывал райну, укрытую мехами. Склонив лобастую голову, он вслушивался в дыхание, а затем осторожно прикоснулся к искусанным губам, словно пробуя на вкус слабый пульс солара. Затем покрывало медленно поползло вниз, открывая женское тело. Демона ждало разочарование: длинное платье скрывало прелести его недавней жертвы.
– Повелитель, – после долгого молчания голос Эр Наг Тэ едва не сорвался на фальцет. Жрец поморщился, кашлянул осторожно в кулак, и продолжил. – Повелитель, я не смог ее разбудить…
Она За-Гранью… В мире драконов… – голос змея шелестел, словно осенние листья на ветру. – Ананта… Принцесс-с-са… Моя! – злое шипение разрушило колдовское очарование.
Хвост змея яростно ударил об пол, оставляя после себя крошево и трещину шириной с мужскую руку до локтя. Жрец едва успел отпрыгнуть, чтобы не попасть под удар.
– Охраняй! Не буди! – рыкнул Вритру, перетекая в человеческую плоть.
Золотые глаза с ослепительно белыми вертикальными зрачками яростно впились в лицо Эр Наг Тэ в поисках малейшего сомнений или недовольства, чтобы получить возможность сию секунду спалить неугодного дотла.
Верховный жрец ощущал жажду убийства так ярко, что невольно отступил назад. И продолжил осторожно отходить подальше, пока не уперся спиной в стену пещеры. Пальцы скрючило от ужаса, магия в них словно застыла, не повинуясь более своему хозяину. Сердце стучал все медленней, стремясь замереть навсегда.
– П-по-о-вели-и-тель! Про-о-ш-шу-у! – помертвевшими губами отчаянно заскулил перепуганный интриган, ненавидя и себя, и перворожденного за унизительный страх, который волами накатывал на разум, оставляя мерзкое послевкусие бессилия в душе и разуме.
– Хорош-ш-шо… Не с-сегодня… – небрежно махнув рукой в сторону побледневшего жреца, не-бог демон Вритру исчез, не оставив после себя и следа.
Золотистый прозрачный туман медленно оседал на пол, а вместе с ним стекал по каменной стене и Эр Наг Тэ. Пережитый за полчаса ужас не шел ни в какое сравнение с тем адреналиновым кайфом на грани фола, который жрец испытывал, выходя на поле боя в мире дракайн.
Ни разу за свою долгую жизнь в опасных ситуациях при встрече с неведомым или с чужими божественными существами мужчина не изведывал такого первобытного страха, когда спинной мозг, прилипнув к животу, от одной улыбки демона сжимался в клубок, а нервные окончания отключались, лишь бы только не дать повод себя уничтожить.
Спустя полчаса отлипнув от стены, Эр Наг Тэ поднялся с ледяного пола, и кинул взгляд на спящую Эдассих. Хмурое лицо разгладилось, райна не стала свидетельницей его унижения и это немного, но грело жреческую душу. Подойдя к столу, маг плеснул в бокал вину. Рука предательски задрожала, и рубиновые капли рассыпались по столешнице кровавыми бусинами. Поморщившись, Верховный опрокинул в себя кубок, а затем выпустил собственную ярость на свободу.
Ипостась вырвалась стремительно, сломанной пружиной рванув вверх, вспарывая каменную плоть пещеры на своем пути. Жрец бушевал долго, рыча, шипя, плюясь ядом, круша мебель, посуду, пол, изо всех сил пытаясь стереть из памяти пережитый ужас и унижение. Лишь место, где находилась райна Эдассих, осталось нетронутым. Хотя Эр Наг Тэ до дрожи хотелось врывать райну из объятий сна и вытрясти из нее всю душу, в надежде получить ответы.