— Это же было так недавно! А я не знал! Махнул бы со своими удальцами туда!..
Что-то неожиданное и значительное ворвалось этой ночью в Мишкину жизнь.
— А ты сам кто? — спрашивает Мишка.
— Рабочий и революционер, — отвечает Руденко.
— Коммунар, значит… Я тоже за бедных. Особенно жалею, если кто больной… или там сироты… Ох, много нужды кругом! Детей мне всегда жалко бывает… Под рождество мы вроде за Деда-Мороза… По подвалам задаром елки разносим, яблоки, орехи, игрушки. Пусть радуются…
— А наш девиз такой, — говорит Руденко:
Мишка горько усмехается:
— Случись мне получить ножа или могилу, никто и слезы за меня не прольет… — он словно признает себя побежденным в споре с политическим.
— А знаете ли вы, юноша, чьи строки произнес товарищ? — спросил один из арестантов, бывший учитель.
Нет, Мишка не знал.
— Их автор великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин.
Да, это имя Мишке знакомо. Когда-то нашел на чердаке книжку с вырванными страницами, только и уцелело в ней четыре листочка. На обложке: «А. С. Пушкин. Лирика». Что такое «лирика», Мишка до сих пор не знает, а вот одно стихотворение запомнил:
— Пушкин сочинил про нашего брата, вора, — убежденно заключил Мишка.
— Вы думаете? — улыбнулся учитель и спросил: — Какая у вас любимая молитва?
— Известно, «Отче наш…» — простодушно ответил Мишка.
— А у меня строки Пушкина из оды «Вольность». Вот эти:
— Так это… — у Мишки перехватило дыхание, — против царя?.. Выходит, Пушкин тоже с вами заодно? Политический?.. — он недоверчиво обвел глазами людей у костра: «Разыгрывают?..»
— Выходит, что так, — кивнул головой учитель.
— Идут! — тихо предостерег чей-то голос.
Подошли три конвоира. Проверили у всех прочность замков на кандалах и увели отчаянно сопротивлявшегося Мишку.
Жгучие слезы
Месяц минул с начала этапа, прежде чем вдали показались тополя и белые мазанки. Наконец-то дошли. Это Украина. Все окружают придорожный «журавель» и жадно пьют из бадейки, из длинной колоды, где обычно кучера останавливаются поить лошадей.
И снова в путь.
Но что случилось? Почему по всем дорогам снуют жандармы?
— Стой! Садись! Быстро! — приказывают конвоиры.
Арестанты опускаются на запыленную полынь. Жандармы останавливают проезжающую карету. Перепуганный кучер изо всей силы натянул поводья:
— Тпрр, бисова тварюка!
Длинноусый жандарм лихо спрыгнул с коня. Распахнув дверцу, грозно прокричал:
— Господа, проверка документов!
С наступлением темноты заключенные прибыли в винницкую пересыльную тюрьму. Здесь Ярослав Руденко узнал, почему на дорогах мечутся жандармы.
Две недели назад из киевской тюрьмы бежали политические заключенные. Они были арестованы за попытку поднять вооруженное восстание крестьян Чигиринского уезда. Их ждал суд и смертная казнь. Среди беглецов находился и сын деревенского священника Яков Стефанович.
В какие-нибудь восемь месяцев этот энергичный, умный и решительный человек сумел привлечь к борьбе не одну тысячу крестьян. Они ждали сигнала к восстанию. Крестьяне наивно верили, что сам бог исполнился состраданием к мукам и горю мужицкому и благословляет их на справедливое дело. Поэтому в церквях было полным-полно народу. Откуда им было знать, что еще с давних времен действует указ Петра I, который обязывает священников доносить властям о выявленных на исповеди «преднамеренных злодействах» против службы государевой или церкви? И священники поспешили донести властям о готовящемся восстании.