Франтишек, Ружена и доктор Ванек пили кофе. Больше в комнате никого не было, когда вошел Ярослав.
— Совсем по-весеннему! Молодость, горячая кровь! — прогудел Франтишек.
Доктор Ванек вынул изо рта трубку и с укором покачал головой.
— Мать не жаль? Ружена, милая, дайте ему поскорее чашку горячего кофе.
Ярослав сел за стол, накрытый чистой белой скатертью.
— Ты, сынок, свой гонор спрячь, — строго сказал доктор Ванек. — Видишь, до чего гордость довела. Несомненно, последний сюртук заложил. Третий месяц Франтишек не может тебя убедить взять деньги.
— Держи, здесь шестьдесят крон. Бери без разговоров, — видя смущение Ярослава, сказал Модрачек. — Я не какой-нибудь там эрцгерцог или банкир, не из своего кармана даю. Эти деньги из рабочей кассы. Когда тебя еще на свете не было, твой отец, тоже наборщик, как и я, организовал нашу рабочую кассу. Он понимал, что она значит для рабочих людей. Держи, разбогатеешь — возвратишь.
— В том то и дело, что я, кажется, стал миллионером. Я хочу с вами посоветоваться…
Доктор вопросительно посмотрел на Ярослава. Тот молча протянул ему извещение венского банка.
Доктор Ванек положил трубку, достал из нагрудного кармана коричневой вельветовой куртки очки, не спеша надел их и молча прочитал бумагу. Затем передал ее Модрачеку.
— Да… Три миллиона! — едва перевел дыхание Франтишек.
— Как быть? Отказаться или взять? — спросил Ярослав.
— А как ты, сынок, думаешь? — спросил доктор, пристально глядя Ярославу в глаза. — Или без денег сон крепче?
— Возьму.
— Правильно! — загудел Франтишек Модрачек.
— Ты верно решил, — сказал доктор, снимая очки.
— У меня есть еще одно дело. Мама настаивает, чтобы я закончил университет. Здесь меня обратно не примут. Мама советует уехать во Львов. Там я смогу продолжить образование…
— Жаль, не хотелось бы с тобой расставаться. Но если надо, поезжай, сынок. Твой отец, где бы он ни был — в России, в Галиции, у нас, в Чехии, всегда находил свое место, всегда был с рабочими. И ты не собьешься, найдешь верный путь.
— Спасибо, дядюшка Ванек. Хочу только попросить вас… — Разрешите дядюшке Франтишеку принять от меня первый взнос в рабочую кассу — триста тысяч крои.
— Молодец, Ярослав! Закваска у тебя отцовская. Франтишек охотно примет от тебя деньги.
— Завтра я пошлю распоряжение банку перевести половину моего наследства и Прагу, а остальное — во Львов. Там для нашей борьбы тоже нужны будут деньги.
— Первым делом, сынок, надо мать поставить на ноги. Отвези ее в Карлсбад, как рекомендуют врачи. А осенью сможешь переехать во Львов.
— Я так и сделаю, — проговорил Ярослав, крепко пожимая руку другу своего отца.
Цветок мандрагоры
«Акционгезельшафтсбанк» пригласил Ярослава в Вону, — требовались какие-то личные подписи наследника для того, чтобы оформить на него всю сумму, завещанную старым Калиновским.
— Эти хищники, вероятно, просто-напросто не хотят упускать богатого клиента, — предположила Анна, которая не очень охотно расставалась с сыном.
Нет, в Вене у них не осталось друзей или знакомых, а вот в Зоммердорфе Ярославу побывать не мешало бы. Если Марта жива, она должна знать, как сложилась судьба Дарины и ее семьи.
— Обещаю, мама, что разыщу Марту. Она, наверное, вышла замуж.
— Да, конечно, ведь прошло столько лет. У Марты могут быть взрослые дети. Езус-Мария! Как бедная Марта когда-то мечтала заработать денег и купить корову.
— Решили! Марте подарим корову. Да? И еще я что-нибудь придумаю для ее детей. Если разыщу и мою кормилицу, сразу же пришлю тебе телеграмму. А может быть, всю ее семью привезу сюда?
Лицо Анны просветлело: да, она хотела бы повидать своих друзей, которые сердечно и бескорыстно когда-то помогли ей и сыну.
Пообещав матери задержаться не больше двух — трех дней, Ярослав уехал в Вену.
Анна настояла, чтобы Ярослав взял с собой новый, превосходно сшитый костюм с жилетом серебристо-голубого цвета. В тон жилету она сама выбрала жемчужно-голубоватый галстук. И сейчас Ярослав, мимоходом взглянул на свое отражение в трюмо, вспомнил последние наставления матери: редингот непременно надевать в случае дождя и уж, конечно, не забывать, что миллионеру положено носить цилиндр, перчатки и трость.
Позавтракать Ярослав зашел в небольшое кафе при отеле. В ожидании заказанного шницеля и кофе он развернул утренний выпуск «Венских новостей», но едва успел пробежать глазами первый абзац статьи под заголовком «Кто истинный виновник преступления?», как внимание его привлек неожиданно прозвеневший чистый голос: