При этом тетушка Наргиз незаметно для господина Калиновского сделала такие страшные глаза, что только слепой мог не испугаться. А Каринэ хоть бы что!
— Белое с корсажем, — сказала она и самым беззаботным тоном принялась продолжать прерванный рассказ о тяжелых чемоданах.
Тетушке Наргиз сделалось дурно. Рука потянулась к хрустальному стакану, стоявшему на круглом столике возле графина с водой. Недолго думая, встревоженная женщина будто нечаянно уронила стакан. Но он, упав на мягкий французский ковер, не только не разбился, но даже не привлек внимания Каринэ. Что же делать? Как прервать ее опасное откровенничанье? И она решилась: пусть пан Ярослав сочтет ее неделикатной, бесцеремонной, как угодно, но благоразумие велит ей вмешаться.
— Прошу извинить меня, — с виноватым видом перебила племянницу на полуслове тетушка Наргиз. — Ты мне нужна, дитя мое, на одну минутку.
В спальне тетушка Наргиз зашептала:
— Говори с паном Ярославом о чем угодно, только не о политике. Не забывай, что он — не я. Ты мне могла внушать ненависть к несправедливости, к нечестно нажитому богатству, а пан Ярослав как-никак капиталист, миллионер. Конечно, всякий волен поступать по-своему, но ты… ведешь себя, как малое дитя… Ты еще расскажи ему, что сидела в тюрьме!
Каринэ порывисто обняла ее, шепча:
— Ты только ни о чем не беспокойся, моя дорогая, моя хорошая.
Пока Каринэ переодевалась, тетушка Наргиз занимала гостя разговорами.
— Как? Пани Калиновской нет во Львове? Каринэ лелеяла надежду познакомиться с вашей мамой, пан Ярослав, — простодушно выдала свою любимицу тетушка Наргиз. — Знаете, она так хорошо исполняет Шопена, вашей маме было бы приятно послушать ее игру. И я тоже хотела познакомиться с пани Калиновской.
— Мама ждала этой встречи. Я ей много рассказывал о Каринэ и ее родителях. Только так вышло, что болезнь обострилась, и маме надо было как можно скорее уехать на воды. Если к вашему возвращению из России мама будет дома, вы непременно познакомитесь с ней. А если она приедет позже, обещаю, что мы навестим вас в Мюнхене.
— Вот хорошо!
Во время той беседы Ярослав не переставал удивляться, где тетушка Наргиз выучилась польскому языку. Наконец он спросил ее об этом.
— Разве Каринэ не сказала вам, пан Ярослав, что я уроженка Львова?
— Нет.
— До тринадцати лет я жила здесь и училась в польской гимназии. Когда умер отец, моя мать с тремя детьми поехала в Россию. Родственники помогли нам.
— А после вы ни разу не были во Львове?
— Не пришлось.
— Пани Наргиз, вам не хочется взглянуть на дом, где прошли ваши детские годы?
— Очень, очень хотелось бы. Когда-то там жило много моих сверстников. Кто знает, может, я и встречу кого-нибудь из друзей детства.
— Пойдемте же разыщем ваш дом.
— Вы так добры, пан Ярослав. Но, право же…
Вошла Каринэ. Как она была прелестна в белом легком платье! Корсаж с черными тесемками и тончайшими кружевами чудесно гармонировал с черными пушистыми локонами и большой светлой соломенной шляпой, которую она держала в руках.
— В это мгновение я сожалею лишь об одном — почему я не художник! — воскликнул Ярослав. — Я написал бы ваш портрет, Каринэ.
— Вот и прекрасно, что вы не художник, — засмеялась Каринэ.
— Почему?
— Да потому! Вы усадили бы меня вот сюда… — Каринэ церемонно опускается в низкое голубое атласное кресло, расправляя платье, — попросили бы меня устремить взор туда или вот сюда… — теперь она походила на шаловливого подростка. — Позируя вам, мой художник, я протомилась бы бездну времени. А я хочу гулять. И… но это уже по строжайшему секрету, — Каринэ понизила голос, с таинственным видом показывая глазами на закрытую дверь спальни, где переодевалась тетушка Наргиз, — я хочу мороженого. А у меня гланды. И тетушка при одном виде мороженого закрывает не только глаза, но и уши. Все мольбы бесполезны. А вы молодец, что придумали путешествие в детство тетушки Наргиз. Она так обрадовалась!
— Сегодня в семь вечера у вас свидание с Гнатом Мартынчуком, — очень тихо проговорил Ярослав. — В парке на Замковой горе. Я вас туда проведу.
Каринэ вдруг запрокинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза.
— Вы устали, Каринэ?
— О нет, нет! Я просто хочу вас запомнить на всю жизнь вот таким, какой вы сейчас.
— Я не подозревал, что вы насмешница, — смутился Ярослав..
— Вы меня поняли так? — всплеснула руками Каринэ. — Сейчас мы будем играть в «исповедь», это нам поможет лучше понять друг друга.
— Кто же будет исповедоваться первым?