— Тогда я должен сообщить еще кое о чем. Вчера Каролина остановила меня, когда я выходил из университета, отвела в сторону и, дрожа от злости, сказала: «Передайте вашему другу Шецкому, что я не желаю больше видеть его! Хотя нет… Скажите ому: если он на глазах у всех на коленях попросит у меня прощения, тогда я пощажу его. Иначе… О, я раскрою вам такие его тайны! Он и не подозревает, что я о нем знаю!» Я и рта не успел открыть, как она умчалась.
— Почему же ты молчал? — заволновался Одиссей. — Так и сказала: «Раскрою вам его тайны?»
— Именно так. Но я подумал: можно ли придавать серьезное значение словам болтливой вертихвостки? Угрозы Каролины казались мне пустыми словами.
Послышались торопливые шаги. Тарас и Одиссей одновременно встали.
— Вот и он сам, — сказал Одиссей, выходя навстречу Шецкому. Тарас последовал за Одиссеем. Шецкий узнал их, поздоровался.
— Спешил, боялся опоздать.
— Нет, нет, не опоздали, — успокоил его Одиссей, сожалея, что не может в темноте видеть глаз собеседника. — Друже Шецкий, у вас неприятности?
— У меня? — удивленно пожал плечами Шецкий. — Никаких.
— Разве? А разлад с панной Каролиной?
— Я не думал, чтобы мои личные дела интересовали… Какое это имеет отношение к нашему общему делу? — неприязненно косясь в сторону Тараса, резко ответил Шецкий.
— Каждая угроза в адрес товарища по борьбе — угроза и нам, — спокойно ответил Одиссей.
— Угроза?
— Да. Каролина угрожает вам каким-то разоблачением.
— Что она знает обо мне? — с напускным спокойствием проговорил Шецкий. — Что я читаю «Арбайтер цайтунг»? Так это легальная газета. Ее издают под носом у цесаря, в Вене. Или она донесет, что я придерживаюсь социалистических воззрений? Они не тайна для полиции. И, если угодно, с Каролиной я порвал потому, что она слишком любопытна. А я не имел права рисковать нашим великим делом. И тебе, друже Тарас, советую остерегаться Каролины. Хорошо, что она по-настоящему ничего не знает о нас.
— В том-то и дело, что она заявляет, будто знает.
Шецкий нервно вертел в пальцах сигарету.
— Скажите, Ян, откуда Каролина знает Вайцеля? Она вам не рассказывала? — неожиданный вопрос Одиссея оглушил Шецкого.
— Вайцель? Впервые слышу эту фамилию.
— Там ждут нас, заходите. Поговорим об этом позже. А ты, друже, погоди минуту, — Одиссей взял Тараса за локоть и, когда за Шецким закрылась дверь, спросил: — Ну, что скажешь?
— Да, тут не все чисто. Постараюсь выведать у Каролины тайну Шецкого. А заодно выведаю, что она знает о Вайцеле.
— Да, осведомленность этой Каролины — вещь обоюдоострая. Она может нам многое испортить, а может и принести пользу.
Немного помолчав, Одиссей с досадой упрекнул себя:
— Кажется, я допустил оплошность. Если Шецкий действительно иуда, то Каролина исчезнет… Ее уберут! Нельзя медлить, Тарас. Куй железо, пока горячо. Сейчас ты можешь найти Каролину?
— Попытаюсь. Да, найду.
— Тогда иди, друже.
Среди собравшихся в домике находился и Франко.
Он сидел на топчане около завешенного одеялом окна и, не слушая тихого разговора товарищей, при свете каганца карандашом редактировал листовку. Закончив, Франко протянул листовку Ярославу Калиновскому и сказал:
— Стало короче и понятнее для рабочих.
— Спасибо вам. — И спросил у Одиссея: — Прочитать?
— Да, читай, — ответил тот. — Может быть, у товарищей будут поправки. Послушайте, товарищи! Ярослав, пожалуйста, начинайте.
Калиновский взволнованно прочел:
«Галицкие труженики!
Снова предприниматели наступают на ваши права. Они удлинили рабочий день и сократили заработную плату.
Пролетарии! Разверните свои богатырские плечи! Вздохните легкими своего класса! Пусти хозяева-эксплуататоры содрогнутся, почувствовав вашу силу. Не просить, а требовать надо общего выборного права.
Пролетарии! Не поддавайтесь сладким фразам миротворцев.
Помните: лишь бороться — значит жить!
Рабочие люди, плотнее сомкнитесь вокруг своих забастовочных комитетов и требуйте от предпринимателей:
Восьмичасового рабочего дня! Повышения платы! На работу принимать только через Посредничество!
Требуйте, и вы победите!»
Последние слова Ярослав произнес торжественно.
— Какие поправки или добавления будут, товарищи? — спросил Одиссей.