Лукан дергался на полу — значит, еще жив. Перрик и парень со спортивной сумкой без сознания, но стонут, словно им снится кошмар. Третий совсем неподвижен. Флориан кое-как подошел к Эсси, поднял ее, крепко прижал к себе.
— Все закончилось, — успокоил он ее. — Закончилось, милая. Папа обещает. Все закончилось. Теперь только хорошее будет.
Он замерла у него в руках.
— Уходи, папа, — четко сказала она. — Плохие люди придут. Всегда приходит много плохих людей.
Затем она обмякла и начала дрожать.
— Помоги мне, великая Джу, — простонал Флориан.
Он еще некоторое время смотрел на тело Тила, сдерживая ярость и слезы, затем поднял рюкзак и пошел к двери.
Прошло семь лет с тех пор, как Флориан побывал в районе Врат. Когда рассвет окрасил кривые улочки в пастельные цвета, он обнаружил, что старые воспоминания его отчего-то приободряют. Ничего тут не изменилось. Кондитерская, куда мать водила их с Лурджи. Магазин подержанной одежды. Длинная кривая улица Толлгейт, по ней они с Лурджи убегали от хулиганов, которые размахивали дубинками и кричали: «Бей элитариев!» Пивная «Шесть колоколов», где в тринадцать лет по наущению своего брата он пытался купить пива, и его, хохоча, выгнала на улицу официантка, Лурджи смеялся и издевался над ним всю дорогу до дома.
Но больше всего его приободрили каналы связи. Во Вратах элитарии без конца жужжали, словно невидимые пчелы, передавая друг другу адресные коды, да и просто болтали. Зашифрованные файлы пронизывали электромагнитный спектр. В общем канале летали пакеты с информацией под иконками с изображением Ангела-воительницы. Все это звучало музыкой для его ума. «Я дома!» — думал Флориан.
Широкая зеленая дверь в середине Мистлгейт — клуб тети Тераннии. Дверь оказалась меньше, чем ему помнилось. А краска — серой, старой и потрескавшейся.
Он несколько мгновений постоял перед дверью. Затем постучал. Ничего. Наверное, клуб закрылся всего лишь пару часов назад.
Лесничий снова постучал, на этот раз сильнее.
Тяжелый запор отодвинулся, и дверь открылась. За ней стояла тетя Теранния, внушительная женщина возрастом давно за восемьдесят, с взъерошенными волосами, выкрашенными в цвет слоновой кости, в бордовом банном халате. Она изумленно моргнула, увидев посетителя.
— Флориан? О Уракус, это ты! Входи, мой мальчик, входи.
К своему полнейшему ужасу, Флориан разрыдался.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
Длинная быстрая неделя
Городскую больницу Ополы — девятиэтажное здание из серого камня на окраине района Яминт — построили более четырехсот лет назад. Во времена Бездны только представители среднего класса имели возможность лечиться в отдельных палатах, но после Великого Перехода правительство изо всех сил пыталось приспособить больницу к требованиям современной медицины и массовым политическим сдвигам в государстве, а потому все получили доступ к одинаковому медицинскому обслуживанию. Несмотря на финансовые кризисы и нехватку персонала, больница выстояла, предоставляя местным жителям возможность лечиться.
В чрезвычайных случаях специальные машины доставляли пациентов в Центр неотложной медицинской помощи — недавно возведенную кирпичную пристройку позади основного здания. Чтобы добраться до Центра, требовалось свернуть с улицы Ротуран, которая шла вдоль фасада больницы, в переулок Вилгор — узкую улочку с крутым поворотом в конце, где и обычный фургон с трудом развернулся бы, не говоря о большой карете скорой помощи.
Когда «Кубар» Чаинга подъехал к больнице ближе к вечеру, водитель НПБ не смог даже свернуть в переулок Вилгор: он был заблокирован тремя патрульными машинами шерифа. Чаинг и Дженифа выскочили из автомобиля и прорвались сквозь толпу у главного входа. Людям в форме НПБ никто и не подумал задавать вопросы.
Центр неотложной помощи состоял из трех отделений. Одно из них оккупировали шерифы, на страже у дверей стояли два офицера. Они переглянулись, когда Чаинг подошел к ним, и неохотно пропустили его, не оказав сопротивления.
Длинную комнату разделяли шторы — и в итоге получались небольшие палаты для осмотра пациентов. В основном занавески были раскрыты, на каталках лежали раненые шерифы. С кобурами на плечах. Со ссадинами и порезами, с наскоро забинтованными головами. С давящими повязками на раненых животах. У женщины-офицера брюки были залиты кровью, ступня торчала под невозможным углом. Бригада измученных врачей и медсестер оказывала помощь раненым, консультируясь с парой хирургов.