— И я бы разочаровалась, будь это так, — кивнула Яки. — У вас есть другие варианты?
— По записям в архиве Дженифа составила список всех известных родственников и знакомых Флориана еще с детства. Я хочу пригласить их для беседы.
— Всех?
— Да.
— И сколько их?
— Семнадцать. И это мы уже скребли по сусекам. Флориан не слишком общительный человек.
— Ладно, действуйте.
— И еще, его мать — Кастиллито.
— Активистка движения за гражданские права? Дрянь!
— Да.
Яки заиграла желваками, и шрам побледнел.
— Не имеет значения, особенно в этом деле. Никакого особого отношения к ней не проявлять.
— Я бы хотел отправить группу захвата произвести задержание. Они могут также обыскать ее жилье и контору, где она работает.
— Флориан бы к ней не направился. Слишком уж очевидно.
— Флориан часто поступает вопреки нашим ожиданиям.
Она подняла бровь.
— И это вас беспокоит?
— Абсолютно нет. Просто пытаюсь думать как он.
— Рада слышать.
Как и большинство зданий в районе Врат, клуб тети Тераннии был высоким и узким, его деревянные балки деформировались на протяжении многих веков, оттого стены и полы бугрились. На первом этаже размещался сам клуб с небольшой приподнятой сценой для музыкантов, напротив нее — двадцать столиков. В баре в задней части клуба имелся хороший выбор пива, а в крошечном погребе хранилось несколько бочек про запас. Крутая с неровными ступенями лестница сбоку от бара вела на второй этаж, где находилась зеленая комната, загроможденная ящиками с посудой и лишней мебелью. Рядом комната для персонала, еще меньше размером, со старинными шкафчиками для одежды и треснувшей фарфоровой раковиной. Далее — крошечный кабинет управляющей, где стол занимал одну половину комнаты, а ящики с алкоголем — вторую.
На третьем этаже разместилась сама тетя Теранния. Флориан сидел за обеденным столом в гостиной рядом с Эсси, которая жадно хлебала кашу из миски. Тусклая яично-голубая краска тридцатилетней давности на потрескавшихся стенах, казалось, поглощала свет двух электрических лампочек, висящих над головой, и жидкий сумрак лишь усиливал общее ощущение упадка и неухоженности. Лесничий старался не оглядываться, потому что знал: он не сможет удержаться от осуждения. Его-то домик в долине Альбина был самым лучшим местом для жизни.
Тетя Теранния налила себе чая из большого фаянсового чайника, расписанного оранжевыми и зелеными цветами, в чашку с таким же узором. Флориан помнил этот сервиз еще с детства. Они с Лурджи часто приходили в гости к тете Тераннии, которая приходилась матери троюродной сестрой и была единственной родственницей в Ополе.
— Как ее зовут? — спросила тетя Теранния, внимательно наблюдая за девочкой.
— Эсси.
— В самом деле? Я помню другую Эсси. Кажется, тебе она нравилась.
Флориан густо покраснел.
— Я не видел ее с тех пор, как уехал.
— И все же назвал девочку Эсси.
— Имя красивое.
— Она называет тебя папой. Она действительно твоя дочь, Флориан?
— Не совсем. Пожалуйста. Я все равно не смогу объяснить.
Флориан не смог выдержать ее взгляда. Он забыл, какой строгой могла быть тетя Теранния.
— И откуда появилась эта сладкая малышка, Флориан?
— Ее дал мне тот, кто мне доверился. Пожалуйста, мне всего лишь нужно где-то перекантоваться несколько дней.
— Несколько дней? Как ты очутился в городе, Флориан? Все дороги перекрыты шерифами. Вчера стояли многокилометровые очереди. Целый вечер в клубе только об этом и толковали. Они разыскивали тебя?
Он кивнул с несчастным видом.
— Они объявили гнездовую тревогу, — продолжила тетя Теранния. — Их уже несколько десятилетий не объявляли, да и вообще никогда в таких масштабах. Она — паданка?
— Нет!
Теранния ударила рукой по столу.
— Тогда что происходит?
— Я не могу тебе рассказать, — насупился он. — Ради твоего же блага.
— Здесь я решаю, что мне делать и что знать. — Тетя бросила на него яростный взгляд прищуренных глаз. — Это дочь Лурджи?
— Что? Нет. Пожалуйста, не спрашивай.
В дверях появился мужчина в пижаме в синюю и красную полоску. Он был, вероятно, на пару десятилетий старше Тераннии, с черной морщинистой кожей, короткими кудрявыми волосами, почти полностью седыми, с аккуратно подстриженной бородой. В правом ухе висела длинная золотая серьга.
— О чем не спрашивать? — поинтересовался он.
Флориан поглядел на него, затем на Тераннию. И снова зарделся.