«Нужно было привести Кориллу сюда. Поступи я так, она до сих пор училась бы в университете».
Только сейчас Чаинг почувствовал всю иронию положения: его тоже посадили бы сюда, обнаружь Седьмой отдел у него предков-элитариев. Но теперь, ознакомившись с документами Седьмого отдела, он также понял, что вероятность его поимки свелась практически к нулю. Седьмой отдел мог только попытаться ограничить распространение информации.
Из семи камер слышались крики — обычные заявления о неправомерных действиях и требования позвать адвоката, вопли протестующих доносились из-под железных дверей. К данному моменту НПБ удалось привезти пятнадцать из семнадцати подозреваемых, которые могли контактировать с Флорианом. Больших надежд Чаинг не питал, большинство из задержанных не видели Флориана с самого окончания школы. Двое служили в том же подразделении полка — но семь лет назад.
По большому счету его интересовала лишь одна камера.
Надзиратель в арестантской встал из-за стола в конце коридора и козырнул ему.
— Откройте, — сказал Чаинг. — И выключите диктофон.
— Сэр?
— Вы слышали.
— Сэр, но записи…
— Поменяйте катушку. Понятно?
— Так точно.
Надзиратель подошел к шкафу и открыл верхнюю дверцу. Внутри на двух полках стояли магнитофоны, катушки медленно вращались. Начальник выключил записывающее устройство, подключенное к первой камере.
— Благодарю вас, товарищ.
Дверь открывалась двумя разными ключами. Чаинг подождал, пока открыли замки и отодвинули засов. Такие предосторожности на самом деле не требовались: элитарии никогда не представляли физической угрозы.
Кастиллито сидела за маленьким столом. Женщина лет под семьдесят с коротко остриженными волосами странного фиолетового цвета. Одежда на ней была такая, как носят музыканты современных электрогрупп: белая блузка, вельветовый жилет с разноцветными стекляшками и бисерной бахромой, бордовая кожаная юбка до колен, открывавшая лишь пару сантиметров кожи над небесно-синими сапогами.
Если бы Чаинг увидел такой безумный наряд на ком-то другом, то решил бы, что перед ним нарникоманка, разменявшая свою беспутную жизнь на курево. На Кастиллито костюм выглядел даже элегантно.
— Капитан Чаинг, — произнесла женщина и стрельнула глазами по растрепавшемуся краю его гипса, выглядывавшего из-под манжеты рубашки. — Рада, что вы выздоравливаете.
— Очень хорошо, товарищ, — отозвался он, сев напротив. — Пытаетесь сбить меня с самого начала. И я должен спросить, откуда вы знаете мое имя?
— Все элитарии Ополы знают ваше имя, капитан, особенно после усадьбы Ксандер.
— Я так и думал, что вы в курсе этого дела. В конце концов, вы возглавляете радикальное движение элитариев в Ополе.
— Вас ввели в заблуждение, я юрист-правозащитник. Однако мне очень жаль, что так все случилось с бедным лейтенантом Лурври.
— Спасибо.
— Сражаться с паданцами-производителями очень непросто.
— Таких не существует.
Она засмеялась ему в лицо.
— Расскажите мне о вашем сыне, — попросил он, когда смех затих.
— Лучше вы расскажите мне, почему меня задержали. Наверное, случилось что-то необычайно важное, раз мне даже не дали позавтракать и притащили сюда.
— Все так. Ваш сын — сейчас самый важный человек на Бьенвенидо. Где он?
— Я нахожусь под арестом? Офицер, очень агрессивный и непрофессиональный, нужно добавить, ордера при себе не имел.
— Ему и не требовалось. Это вопрос государственной безопасности.
— В самом деле? Падение произошло? Насколько я понимаю, вы только ими и занимаетесь, а Управление космической бдительности ни о чем таком не сообщало, особенно здесь.
— Это не Падение. Мы действуем по процедуре гнездовой тревоги. Она дает мне широкий круг полномочий.
— Гнездовая тревога? Сразу после того, как вы выжгли паданцев-производителей из усадьбы Ксандер? Уверенности в компетенции НПБ это не внушает.
— Без нас Бьенвенидо падет.
— Продолжайте себя убеждать. Может, хоть это принесет вам покой по ночам. Поскольку ничто другое его вам не даст. Грядет паданский апокалипсис, а вы тратите время на угнетение элитариев вместо поисков гнезд.
— Просто расскажите мне о Флориане, товарищ.
— Семь лет назад мой сын уехал из города. Благодаря гонениям на наших, которые устроила ваша организация. С тех пор я его не видела.
— Он связывался с вами?
— Кто?
Чаинг ударил кулаком по столу, и Кастиллито вздрогнула.
— Хватит, — предупредил он. — Пока я относился к вам хорошо, поскольку считаю, что ваш сын — идиот, ввязавшийся в ситуацию, которую сам не понимает. Но вы должны знать, я его обязательно найду. И то, как я буду относиться к нему, зависит от того, сколько проблем он мне принесет. Поэтому спрошу еще раз: он связывался с вами?