На дисплее экзозрения появился список из нескольких тысяч наименований начиная с середины двадцатого века на Земле. Дополнительная информация подсказала, что именно на Земле и зародилась человеческая раса.
«Покажи мне ее», — дал Флориан команду юз-дублю. Перед глазами возникла Земля. Земля с орбиты, глазами астронавтов! Настоящее изображение, а не сконструированное, как в его простейших мысленных ландшафтах. На Земле были огромные коричнево-зеленые континенты, океаны, покрытые невероятными завитками чистейших белых облаков. Мир венчали льды на обоих полюсах. В ночное время континенты сверкали огнями городов, которые растягивались на сотни километров, особенно вдоль береговых линий. Красота завораживала, лесничему захотелось протянуть руку и коснуться планеты.
— Великая Джу, — простонал он. Глаза наполнились слезами.
— Флориан, — позвал Матье, — ты в порядке?
— Да-да, все хорошо. — Флориан вытер слезы и приказал юз-дублю сократить список песен до десяти, а потом переслал файл Матье. — Это вам. Ваша группа может сыграть их. Я не обижусь, если вдруг не понравится.
— Ты очень добр, Флориан, — сказал старый музыкант, мягко улыбнувшись. — Я знаю, насколько тяжело показывать другим людям свою работу, особенно если это личное, как песня. Файлы очень большие. Я послушаю их сегодня вечером, а завтра утром мы все обсудим. Годится?
— Ну, да. — Флориан не ожидал, что ему предстоит беседа по прослушанному. — Хорошо.
Чаинг вышел из клиники на втором этаже управления НПБ и отправился на пятый этаж подвала, который располагался тремя уровнями ниже архива. За утро появились первые результаты операции. Перрика и тер Васка задержали и везли в управление. Шерифы еще разыскивали Булрона, но теперь его арест не был первоочередной задачей, поскольку Чаинг поймал двух остальных подельников.
Их собирались доставить именно на пятый подвальный этаж. Камеры здесь были меньше, чем у элитариев, и коридоры уже, некрашеные кирпичные стены поглощали тусклый свет лампочек в стеклянных колпаках. На железных дверях, располагавшихся по обе стороны коридора, имелись смотровые окошки, прикрытые отъезжающей панелью. В конце центральный коридор соединялся с двумя другими, которые отходили от него под прямыми углами. Здесь стоял стол надзирателя, позади него — дверь в комнату охраны.
Дженифа рядом со столом беседовала с главным надзирателем и двумя другими охранниками, когда прибыл Чаинг. Она обернулась, и ее улыбка быстро обратилась в озабоченную гримаску.
— Что, Уракус побери, случилось с твоим глазом?
— Ничего, — ответил капитан.
Медсестра в клинике тоже обеспокоилась, когда промыла глаз и обработала липкой мазью. Она хотела отправить Чаинга на осмотр к больничному окулисту, если у капитана найдется время, но Чаинг решил обойтись бинтом и глазной повязкой. Фельдшер снял сломанный гипс и наложил новый, больше прежнего, к тому же ему еще требовалось высохнуть. Чаингу, чтобы не ждать, пришлось отрезать рукав рубашки и накинуть на плечо китель, приколов пустой рукав к нему.
— Прямо как Слваста, — заметил фельдшер, помогая Чаингу одеться. Но его веселье тут же испарилось, когда он заметил выражение лица капитана.
— Ничего? — воскликнула Дженифа. — Но…
— Я споткнулся. Ударился лицом о дверь. Проехали, — огрызнулся он.
Лекарству не хватило мощи снять боль в поврежденном запястье, и Чаинг боялся, не сместил ли удар Кастиллито кости. Боль стала острее, да и в целом что-то было не так.
Дженифа заледенела лицом.
— Так точно, сэр.
— Когда их должны привезти? — спросил Чаинг.
— Шерифы прибудут с минуты на минуту, сэр, — ответил главный надзиратель.
— Хорошо. Я хочу, чтобы освободили комнату для допросов номер три. Уберите всю мебель. Переведите туда Лукана и поставьте его койку.