— Например, в отдаленную долину у подножья Сансонских гор?
— Вполне. Важно то, как вы туда доберетесь. Сосредоточьтесь на маршруте.
— Ага. Я могу использовать легендарную подпольную железную дорогу.
— Может, стоит заняться чем-то чуть менее легендарным, товарищ? Элитарии не состоят в официальной организации, но они стараются держаться вместе и помогают друг другу. Иногда используют таких людей, как Лукан.
— Неэлитариев? Для такого? В самом деле?
— Есть известные случаи. Вы же видели: людей вроде Лукана сам груз не волнует, лишь бы платили.
— Значит, элитарии-радикалы постараются вывезти Флориана из Ополы?
— Каждый элитарий знает кого-то, кто знает еще кого-то. К тому же есть анонимные каналы связи, общий канал. Так они и действуют. Со временем, когда давление станет невыносимым, они постараются вывезти его.
— Выходит, нам нужно лишь найти тех элитариев, которые могут оказаться полезнее других, и заставить их показать потайные пути, ведущие из города.
— Ну да, — благожелательно засмеялась Горлан. — Все просто.
— Спасибо вам, товарищ. — Чаинг поднялся, чтобы уйти, но задержался. — А сколько всего элитариев в Ополе?
— В архиве вам назовут точное число, но их тысячи. Возможно, десять тысяч или даже больше. А почему вы спрашиваете?
— Значит, элитариев больше, чем офицеров НПБ?
— Да, — улыбнувшись, кивнула Горлан. — Но не забывайте, мы вооружены.
Чаинг задумчиво кивнул, словно ее слова его успокоили, и подумал: «Именно это и сказал Капитан Филиус перед тем, как Слваста начал революцию».
Рай Эвин наблюдал, как толпа течет по улице под его широким окном. Приехав в Ополу, он сразу же снял двухкомнатную квартиру над магазином одежды на улице Широкой, напротив внушительного монолита из серого камня, где находилось управление НПБ. Наглость невероятная, конечно. Те, кто наверняка его разыскивал, находились в шестидесяти метрах, через дорогу и две трамвайные линии.
На второй день наблюдений он увидел толпу разгневанных протестующих. Люди непрестанно пели и скандировали довольно изобретательные лозунги. Рай даже не представлял, что существует столько песен о свободе и яйцах Слвасты. На транспарантах тоже имелись недвусмысленные лозунги: требования об освобождении заключенных, оскорбления, непристойные карикатуры…
Как ни странно, Рая радовало то, что так много людей готовы противостоять НПБ. В полку астронавтов он жил словно в раковине и не сомневался: никто не может бросить вызов авторитету НПБ, они непобедимы, непогрешимы. Его интервью со Стонелом, безусловно, лишь укрепило эту точку зрения; даже полк астронавтов находился во власти НПБ.
Потребовалось безумное путешествие в Ополу, чтобы осознать: большую часть жизни им управлял страх. Двадцать шесть лет Рай скрывал от НПБ свою драгоценную тайну, а теперь бросил вызов их обману. В самый первый день он, сгорбившись, сидел в поезде, в молчании и полном оцепенении ждал, когда же его поймают. Но выяснилось, что НПБ не настолько эффективны. В конце концов кто-то должен был сообщить им о его исчезновении, но кто? Не генерал Делорес и не Энала уж точно. Во всех правительственных организациях полно бюрократии, и даже в полку астронавтов. И поскольку все нервничали из-за пристального внимания НПБ к запуску «Свободы 2673», никто не стал обращать внимание на его отсутствие на мероприятиях и тренировках, никто не хотел задавать лишние вопросы о том, о чем не следует спрашивать. Если повезет, пройдет неделя, прежде чем его отсутствие заметят официально.
К тому времени, как экспресс на Ополу прибыл в Гифхорн для дозаправки, астронавт отсутствовал уже почти два дня. Времени на размышления хватало, и Рай понял, что, сбежав с мыса Ингмар, он действовал слишком импульсивно и даже не успел подготовиться. Желая запутать следы, он забронировал номер в отеле на свое имя и в первый раз за долгое время принял душ. В отель он так и не вернулся, но регистрационную форму, как положено, отправили в местное управление НПБ. Когда объявят тревогу, они потратят уйму времени на проверку ложного следа.
Выйдя из отеля, Рай посетил три банка и в каждом из них обналичил чеки, которые сам себе и выписал. Только в одном банке, Сельскохозяйственном окружном, кассирша узнала его, что вызвало довольно смешанные чувства. Она попросила автограф для сына, он поставил свою подпись, а затем приложил палец к губам.
— У меня отпуск, — тихо сказал Рай, — перед триумфальным туром Древопада. Нам всегда предоставляют несколько дней после полета.