«Ладно, может, он и не паданец, но реально разозлил кого-то из верхушки правительства».
«Типично для этой семейки, никогда не думают о том, как пострадают остальные».
«В Уракус пораженческие настроения. Вперед, Флориан!»
В тот момент, когда разгорелся спор, Рай только-только переехал в свою арендованную квартиру на улице Широкой и собирался следить за НПБ. В общем канале рассказывали об автомобильной погоне по городу. На визуальных файлах старый потрепанный седан двигался с опасной скоростью по узким улочкам, преследуемый патрульными машинами шерифа. Все закончилось впечатляющей аварией.
Потом ничего особенного не происходило. Но на следующий день с раннего утра НПБ совместно с группами шерифов начали систематически задерживать старых друзей Флориана, вытаскивая их из домов без предъявления обвинений или ордера на арест. Затем арестовали мать Флориана. Почти сразу же на улице под квартирой Рая появилась толпа и принялась громко скандировать. В течение часа людей стало еще больше. Проезд автотранспорта заблокировали. Даже трамваям приходилось замедлять ход. Шерифы отступили, не желая вмешиваться, чтобы не усугубить и без того непростую ситуацию. Рай оказался в идеальном положении: он находился в самой гуще элитарских сплетен о всеобщей гнездовой тревоге. И протестующие не сдерживали своих чувств, транслируя их в общедоступном канале.
Где-то около полудня Кастиллито освободили. Когда она вышла из главного подъезда, ее встретили бурными аплодисментами. Затем толпа значительно поредела.
По свежим слухам, НПБ переключил внимание на бандитов, в частности на подручных Биллопа. Рай терпеливо сидел у окна, тщательно систематизируя всю поступающую информацию в хранилище памяти, он даже составил список всех, кого задержали, отметив их статус и причастность к делу. Смотрел, ждал.
Наступил вечер, фиолетовые сумерки охватили улицу Широкую, когда по лестнице, ведущей из управления НПБ, спустился мужчина. Он сгорбился, словно опасался протестующих, все еще упорно стоявших на противоположной стороне дороги, и побрел по тротуару прочь от огромного давящего здания.
Рай обратил на него внимание: мужчина не напоминал офицера НПБ, идущего домой после рабочего дня, слишком уж он пытался остаться незамеченным. Напрягая зрение, астронавт проследил за ним, используя фильтры для тусклого освещения и программы увеличения изображения и настройки резкости. Из припаркованного на улице Широкой фургона вышли двое. Мужчина остановился и, обернувшись, поглядел на них. Рай наконец-то смог рассмотреть его лицо. Новые программы визуального распознавания заработали, сканируя файлы и информацию общего канала в поисках совпадений. Мужчина оказался Перриком, одним из ближайших подручных Биллопа, ранее арестованным для допроса. Двое из фургона окружили Перрика, он сильно заволновался. Рай понял это по нервным резким движениям.
«Грязный Уракус, они его похищают! Прямо посреди улицы, рядом с управлением НПБ!»
Это было настолько неестественно, так неправильно, что Рай осознал всю важность происходящего. Не раздумывая, он выбежал из квартиры, скатился по лестнице и выскочил в переулок позади дома. Взятый в аренду мотороллер обошелся ему в половину имеющихся денег, но астронавт не сомневался в необходимости такого транспортного средства. Когда он сел в него в первый раз, на вокзале Ополы, то сразу понял: мотороллер — идеальный способ перемещаться по городу, оставаясь незамеченным. Мотики ездили везде и всюду, словно невидимки.
Маленький трехколесный мотороллер, затарахтев, выскочил из переулка, перхая маслянистым дымом, как и все прочие. Никто не обращал на него внимания. Рай успел вовремя, когда дверь фургона захлопнулась. Автомобиль отъехал с обочины, мотороллер отправился следом.
Из общего канала Рай скачал еще один подарок — план улиц Ополы. Астронавт определил свое местоположение, пока фургон уверенно выезжал из центра города и направлялся на север, в сторону реки Крисп. Через двадцать минут он свернул на улицу Мидвилл, которая шла параллельно старым докам Хоули вдоль набережной. Во времена Бездны эти доки являлись источником огромного богатства для местных торговцев: они щедро разбрасывались здесь деньгами, образовав экстравагантное сочетание многоэтажных многоквартирных домов, шикарных особняков, модных офисов и коммерческой недвижимости. После Великого Перехода характер торговли и коммерции резко изменился, поскольку были приняты законы об экономическом равенстве, и доки Хоули стали частью государственного плана рационализации. Число кораблей снизилось, богатство и рабочие места уплывали в центральные доки города, и район во всех смыслах пришел в упадок.