— Это шерифы устроили? — спросил Флориан.
— Лучше давай сосредоточимся на том, чтобы вывезти вас из Ополы, — отозвалась Теранния.
Внизу в помещении клуба тоже не хватало столов и стульев. Матье сидел у барной стойки с пластырем на щеке. От гнева у Флориана раскраснелось лицо, когда он увидел раненого музыканта.
— Я в порядке, — торопливо сказал Матье.
— Нет, не в порядке! Кто это сделал?
— Бывает.
— Такого не должно быть!
— Я знаю, — мягко улыбнулся Матье. — И ты положишь этому конец, не так ли, мальчик мой?
— Да!
Старик улыбнулся, посмотрев на Эсси.
— Выглядишь сегодня невероятно красивой, юная леди.
Эсси шмыгнула и выдавила скромную улыбку.
— И что теперь? — спросил Флориан.
— Уходить будете, разумеется, не через переднюю дверь, — сказала Теранния.
В подвале обнаружился люк, хитро скрытый в досках пола — так же как и потайная дверца в стенных панелях. Флориан подумал, что их смастерил один плотник.
Матье дал Флориану с Эсси фонари и спустился вниз по лестнице.
— Будьте осторожны, — сказала Теранния и обняла племянника. Она дала ему бархатную шляпу с широкими полями. — Под ней тебя никто не разглядит. До фургона придется немного пройти по улицам.
— Спасибо. Без тебя…
— Иди уже, — хрипло отозвалась она. — Мы будем ждать от вас вестей.
— Весь мир узнает о том, что сделает эта девочка, — торжественно произнес Флориан.
Эсси медленно спустилась по ступенькам, стараясь не вздрагивать на каждом шагу. Флориан пошел следом за ней. Внизу оказался еще один подвал, выложенный не кирпичом, а камнем. Флориан понял, что это помещение гораздо старше. Местами стены выпирали и деревянные балки начинали крошиться.
— Весь город стоит на развалинах старых зданий, — сказал Матье. — Все-таки он здесь уже больше полутора тысяч лет. И Врата — его древнейшая часть. Одной Джу известно, насколько древние эти подвалы.
Флориан прошел под провисающими арками сквозь грубые дыры, пробитые в толстых стенах, стараясь не думать ни о районе Врат, ни о возрасте катакомб, ни о растрескавшихся гниющих балках. Матье хорошо знал дорогу. Свет фонаря ощупывал многочисленные двери и арки, мимо которых они проходили, иногда освещал одну комнату за другой, а порой падал на кучи щебня. На нижний уровень вели вырезанные в камне лестницы. В темноте пищали бусалоры, их невидимые маленькие лапки шуршали поблизости. Эсси прижалась к лесничему, Флориан обнял ее за плечи.
— Вот и пришли, — сообщил Матье у подножия осыпающей лестницы, которая вела вверх. Камень ее ступеней истерся за долгие века.
Юз-дубль подсказал, что Матье послал запрос. Сверху кто-то ответил. Открылся люк, и в темноте веером раскинулся желтый свет. Лестница привела в другой подвал, где их ждал человек по имени Юфал. Он объяснил, что является владельцем овощной лавки. Они попали на улицу Коулгейт, идущую по южной оконечности района Врат. Флориан вдруг понял: они прошли по катакомбам почти километр. Он энергично отряхнул кафтан, смахивая пыль и грязь, налипшие на меховую опушку. Новое платье Эсси тоже немного запачкалось.
— Дальше я не пойду, — сообщил Матье, когда они поднялись в тесную, заставленную товарами лавку. — Снаружи вас должен ждать Редрит.
— Кто такой Редрит?
— Друг. Он повезет вас в доки на своем фургоне. НПБ не в состоянии проверить все корабли как следует, поскольку их слишком много. Мы договорились, что вас заберет «Тахити» — речная баржа, которая перевозит зерно по Криспу. На ней есть отделения, не отмеченные на плане судна. Капитан — один из наших. Все будет хорошо.
— Видимо, Ангел-воительница не пришла помочь нам.
Матье скривился.
— Нет, прости, парень. Ты теперь сам за себя. Но зато в мире, полном друзей. — Музыкант выглянул в окно. — Он здесь. Я его вижу. В том фургоне, на котором написано «Судовые снасти Редрита».
Юз-дубль Флориана сообщил о том, что Матье и человек в фургоне, припаркованном снаружи, перекинулись парой слов. Но, когда пришло время отправляться в путь, он отчего-то заколебался.
— Я вас не подведу, — сказал лесничий.
Матье крепко пожал ему руку.
— Я знаю. А теперь иди. Он может привлечь внимание, если будет стоять здесь слишком долго.
— Пока, — торжественно сказала Эсси.
— Береги себя, — отозвался Матье.
Оказавшись у двери, Флориан оглянулся и посмотрел на старого музыканта. Ему так много хотелось сказать, но он никогда не умел выражать свои чувства.