Так выглядел бульвар Уолтона двести пятьдесят лет назад. Теперь на нем располагалось гораздо меньше прекрасных статуй и фонтанов — их убрали после беспорядков во время революции Слвасты и так ничем и не заменили. Нынешний народный городской совет проложил трамвайную линию посреди мостовой и переименовал бульвар в честь Брайана-Энтони — какого-то забытого героя революции.
Стонел смотрел на длинный малинового цвета трамвайный вагон, мимо которого бронированный лимузин «Зиккер» поднимался вверх по бульвару Брайана-Энтони впереди колонны НПБ — пяти бронетранспортеров для перевозки личного состава Варланского полка и двух огромных грузовиков. Пассажиры едва ли обратили внимание на правительственный кортеж, проезжавший за мутными окнами трамвая.
«Как типично для жителей столицы, измученных жизнью стоиков, — подумал он. — Госслужащие вечно куда-то мчатся, у них постоянно очень важные миссии. Кому есть до этого дело? Ничего не меняется. Жизнь как шла, так и идет. — Стонел недовольно вздохнул, бросив взгляд на туповатых, словно скот, пассажиров трамвая. — Если бы вы только знали».
Одного взгляда в боковое зеркало над широким крылом «Зиккера» хватило, чтобы удостовериться: грузовик с космическим аппаратом из Содружества по-прежнему едет следом. Это слегка удивило директора.
Стонел не представлял возможностей аппарата, но не сомневался: если тот захочет — сможет остановить даже грузовик. Летя из Ополы в столицу, Стонел почти постоянно пребывал в испуганном оцепенении, ожидая катастрофы в любой момент. Военнослужащие сил ПВО, наверное, сочли его сумасшедшим, когда Стонел приказал обеспечить его парашютом, который в итоге весь полет пролежал на сиденье рядом с ним. Стонел не обратил внимания на почти неприкрытые издевки над его паранойей. Никто с его профессией не смог бы дожить до ста тридцати двух лет, не обладая достаточной дозой подозрительности вкупе с исключительными политическими способностями.
«Зиккер» прибыл в огромный Народный дворец. До революции широкую дворцовую площадь окружал высокий забор из металлических прутьев, позволявший туристам и жителям Варлана любоваться церемониальной дворцовой стражей в великолепной форме при смене караула. Теперь на месте забора стояла толстая четырехметровая стена. Ворота из армированной стали открылись, пропуская конвой.
Через огромную арку в фасаде дворца транспорт проехал в главный двор, затем еще через одну во двор поменьше, усаженный розами. Там «Зиккер» и остановился, а грузовик медленно двинулся по мощеному пандусу вниз к открытым деревянным дверям и исчез внутри.
Стонел спустился по пандусу к старым конюшням. Там его уже ждала Фаустина во главе небольшой команды помощников. Главе отделения перспективных исследований Седьмого отдела исполнилось сто пятьдесят четыре года, но бодрости ей хватало. Редкие седые волосы, напоминавшие узкий берет, обрамляли широкое лицо с обвисшей морщинистой фарфоровой кожей. Многие ошибочно полагали, что ее внешность свидетельствует об угасшем интеллекте, но глаза ее смотрели на заднюю часть грузовика с любопытством двенадцатилетнего ребенка.
Морпехи открыли двери грузовика. Фаустина нетерпеливо вглядывалась в темный кузов.
— Поднимай, — сказала она одному из своих помощников.
Большой погрузчик подъехал к грузовику сзади, его длинные зубцы медленно вошли внутрь кузова. Помощник внутри махнул водителю рукой.
— Директор Стонел, — сказала она. — Как волнительно!
— Я так и думал, что вам понравится.
— Значит, с момента приземления вы его не вскрывали?
— Нет. Не считая защитного слоя, разумеется.
— Да, похоже, вокруг аппарата силовое поле Содружества. Значит, он все еще действует. Внутри, по всей видимости, функционирует электрогенератор, а также вычислительная машина, управляющая системами.
— Должно быть, так. Мы думаем, аппарат кого-то привез на Бьенвенидо.
— В самом деле? Кого?
Стонел чуть не улыбнулся, услышав ее небрежный вопрос. Фаустина даже не посмотрела на него, когда спрашивала. Ее интересовала лишь наука. Люди и политика не привлекали ее внимания, как и аппараты, и электрический ток. Вот почему она являлась идеальным кандидатом для этой работы. Он лично одобрил ее назначение шестьдесят лет назад, переведя сюда с факультета математики Варланского университета. Она обладала исключительным умом, но на своей кафедре никогда бы не поднялась выше штатного профессора. Стонел не нуждался в людях, умевших продвигаться по службе или обладавших партийными связями. Он искал человека, способного полностью посвятить себя работе.