— Спасибо, что… — Рай замолчал и уставился на АНС-дроида. — Вы? Вы не можете здесь находиться. Вы же умерли!
Кайсандра хулигански усмехнулась.
— Майор Рай Эвин, это Димитрий.
— Нет, такого не может быть! — выдавил из себя Рай. — Вы же погибли. Во время взрыва при разливе горючего.
— Пришлось для удобства, — ответил Димитрий. — Программа «Свобода» заработала, больше я ничего не мог сделать.
— Но это произошло двести лет назад. Вы бы не смогли прожить так долго.
— Я — АНС-дроид, биологическая машина в виде человека. Я прибыл сюда с Найджелом Шелдоном из Содружества.
— Великая Джу, — выдохнул Рай. — Но вы сделали это возможным. Создали «Свободу» и «Серебряный клинок». Я побывал в космосе благодаря вам. Я летал в корабле, который вы создали.
— «Свобода» — не оригинальный проект, — отозвался Димитрий. — Хотя во многих аспектах мы похожи на людей, но не обладаем способностью творить. Мы не можем создавать нечто новое. Я просто модифицировал существующую разработку русского стартового комплекса «Союз», показал управляющим и инженерам Бьенвенидо, как построить необходимый для этого завод и производственные линии. «Союз» был самой успешной ракетой, управляемой человеком, из всех существующих, самой надежной.
— Вы спасли нас, — сказал Рай, глядя то на Димитрия, то на Кайсандру. — Полеты «Свободы» уничтожают Деревья. Только они отделяют нас от полного уничтожения.
— Мы очень стараемся помочь, — сказала Кайсандра, стесняясь его благоговейного взгляда, — но этого недостаточно. — Она обернулась к Пауле. — Паданцы наверняка победят, и я не знаю, как остановить их.
Фермерский дом располагался недалеко от вершины утеса на восточной стороне устья Онорато. Скромное двухэтажное здание с оштукатуренными кирпичными стенами выдерживало удары зимней погоды со стороны моря Полас. Вокруг него расположилось несколько сараев и небольших хозяйственных построек, все в хорошем состоянии благодаря регулярному техническому обслуживанию — в общем, аутентичная козья ферма в таком суровом месте. Открытые всем ветрам луга, простирающиеся за обрывом, были усыпаны валунами и выступающими скалами. Здешняя почва не могла поддерживать пахотные культуры; только благодаря козам ферма стала рентабельной, хотя и не процветающей.
Кайсандра арендовала чуть более тысячи акров у Национального земельного управления, которому принадлежал весь континент Ламарн после революции — типичное совместное предприятие, где Государственный совет по сельскому хозяйству владел тридцатью пятью процентами бизнеса. Согласно их записям, Кайсандра проработала на ферме двадцать семь лет; ранее в течение пятидесяти семи лет фермой управлял некто Ларкитт (Валерий, еще один АНС-дроид); до этого почти семьдесят лет фермой управлял Марек. Никто из совета ни разу не приехал сюда с проверкой. Элитарии под руководством Кайсандры заняли должности в каждом правительственном учреждении в порту Чана и его окрестностях; они также составляли ядро местного отделения партии «Демократическое единство». Все делалось тихо и эффективно, они поддерживали легенду, будто порт Чана — рассадник радикальных элитарных сил на окраине, а на самом деле фактически управляли округом.
Из фермерского дома открывался вид на порт Чана. Кайсандра взглянула на город из окна лестничной площадки первого этажа, когда солнце опустилось за горизонт. Он находился по другую сторону устья. Там не было ни обрывов, ни каменистого плато, а только холмистые низины, где когда-то простирались болота, заросшие кустами оранго. Их давно осушили, и теперь там располагались самые плодородные сельскохозяйственные угодья на континенте с геометрической сетью дамб, сохраняющих богатый черный суглинок. Зимой он осушался, а летом орошался. Здесь находилось фруктовое царство Бьенвенидо, отсюда на север до самого Притволдса на многие километры простирались бесконечные фруктовые сады и ягодные поля.
Грузовики фермеров грохотали по автострадам, тускло светя фарами в сумерках. Они направлялись в город, где их ожидали на складах и фруктохранилищах, затесавшихся в деловом районе между доками и железнодорожной станцией. Зажглись уличные фонари порта Чана, обозначив извилистую сеть дорог, и красочные неоновые вывески клубов на набережной. В конце портовой стены властно и медленно мигал маяк. С наблюдательного пункта на вершине утеса легко представлялось, как маленький процветающий городок медленно и методично окружают орды паданцев, число которых с каждым днем росло.