— Грязный Уракус!
— А значит, не только НПБ, но и многие другие хотели бы уничтожить вас просто потому, что вы существуете.
Флориан захихикал, потом громко расхохотался.
— Что смешного? — с любопытством спросила Кастиллито.
— Ты же знаешь, меня спас Рай Эвин. Он помог нам с Паулой сбежать от Чаинга.
— Да, ты рассказал.
— Рай — дальний родственник Слвасты.
Она ухмыльнулась.
— Не думала, что у Джу столько иронии.
— Спасибо, что рассказала мне, мама. — Он обнял ее. — Я так скучал по тебе. Если бы ты велела мне остаться, я бы послушался. Ты же знаешь.
— Поэтому я никогда и не говорила такого, милый мой. Трудно быть матерью, нам всем иногда приходится отпускать ситуацию. И ты не мог оставаться в Ополе и искать там счастья. Тебе требовалось уехать, чтобы повзрослеть. И теперь ты совсем взрослый!
Флориан боялся, как бы она сейчас не расплакалась.
— Мы спасем Бьенвенидо. Вот увидишь.
— Я знаю, мой дорогой. — Кастиллито погладила его по ноге. — Только не нужно думать, будто ты неуязвим. Потому что это не так.
Кафе «Анкатра» находилось на западной оконечности набережной порта Чана. Живая изгородь из светло-лиловых кустов трасла отгораживала уютную тенистую площадку для столиков от тротуара.
В полдень Дженифа шла по краю пристани, где такелажные канаты вились на мачтах яхт, а чайки кружили над головой, внимательно следя за тем, чтобы неосторожные туристы не оставляли без присмотра пирожки или мороженое. Ноги девушки до сих пор ныли после вчерашней бурной ночи; Чаинг еще не мог толком двигаться, и ей приходилось напрягать свое великолепное тело, вдаваясь в крайности. В постели он слушался беспрекословно, и она порой гадала, помнит ли он ту ночь в больнице Ополы. Неопределенность лишь добавляла ярких эмоций.
Девушка прошла мимо внешних столиков в кафе. Внутри было темнее, с балок свешивались традиционные масляные лампы, отбрасывающие трепетные тени на маленькие черные столики. Корилла сидела на своем излюбленном месте в углу и жевала миндальный круассан, перед ней стояла чашка горячего шоколада со взбитыми сливками.
Дженифа села напротив, всем своим видом выказывая презрение.
— У тебя есть что-нибудь для меня? — спросила она элитарку.
Корилла задиристо повела плечами.
— Навалом. Хотя все — полнейшая дрянь.
Она вытащила из-под сиденья коричневый бумажный пакет. Дженифа сунула его в большую вязаную сумку, висевшую у нее на плече. По весу документов из конторы по перевозкам поняла, что придется корпеть над бумагами пару лишних часов. Она чуть не сказала: «И зачем ты их принесла?» Но тогда Корилла получила бы полное право начать ныть. И Дженифа лишь спросила:
— О чем сегодня болтают элитарии?
— О том же, о чем и вчера. Все боятся паданского апокалипсиса. Они знают, в доках Хоули произошло важное событие.
— А насколько важное, не сказали?
— Нет, просто так Ангел-воительница не стала бы показываться. Ну и болтают всякое про Флориана.
— Что конкретно?
— Говорят, у него есть оружие. Это правда?
— Нет. Он лесничий, во имя всего дрянного!
— Ладно-ладно, не надо мне голову откусывать.
— А что еще говорят об Ангеле-воительнице?
— Мало чего. Никто не знает, сможет ли она сдержать паданцев, если они захватят остальную часть Ламарна. Скорее всего, нет. Если мы их не забомбим.
— Слишком много разговоров про паданский апокалипсис, — проворчала Дженифа. — Слишком много предательской пропаганды.
Корилла закатила глаза.
— Когда-нибудь ты поймешь, что мы все в одной лодке. Единственные, кто разделяет людей, — это вы. Ну какие люди станут сотрудничать с паданцами?
Перед глазами у Дженифы сразу встала перестрелка перед клубом «У Камерона», где бандиты дрались вместе с паданцами.
— Плохие, — тихо сказала она.
— Ты сумасшедшая. Ни один человек на такое не пойдет. Мы все боремся с ними так же, как и вы, несмотря на ваше к нам отношение.
— Паданский апокалипсис — очередная элитарская ложь.
— Как паданцы-производители и Ангел-воительница? Тогда кто, по-твоему, напал на нас в переулке Фрикал?
— Кошка!
— Что за хрень!
— Тебе лучше сосредоточиться на своей работе.
— Я и так работаю по десять часов в этой дрянной конторе. Возможно, ты захочешь посмотреть документы, которые я принесла. Я не нарушаю сделку.
Дженифа надела на плечо сумку и встала.