— Где все? — спросил он. Обычно в подразделении передовой науки работало не менее двадцати техников и исследователей.
— Сегодня утром я отправила их в другие лаборатории.
— И по какой причине?
— В целях безопасности, — сказала она, словно впервые выговорила это слово. — Вопрос щепетильный. Политический даже. Конечно, возможно, я ошибаюсь.
Теперь Стонел окончательно заинтересовался: Фаустина никогда не занималась политикой.
— Когда вы позвонили мне, то сказали, будто продвинулись в исследовании.
— Нет, я сообщила о новых обстоятельствах, — отбрила она.
— Не будем вдаваться в вопросы семантики. Что случилось?
— Мы занимались калибровкой мазера, когда я заметила кое-какие помехи.
— Идущие от аппарата?
— Да. Излучение очень сильное и постоянное, в микроволновом диапазоне частот, но не тех, что используют элитарии, как можно было бы ожидать от технологий Содружества. У меня появилась теория.
Женщина положила руку на недавно собранное радиоустройство. Загадочно улыбнувшись, она переключила тумблер и, с деланым видом прочистив горло, взяла микрофон.
— Вы меня слышите?
— Я вас слышу, — раздался голос из круглого громкоговорителя, закрепленного на устройстве.
Стонел потрясенно посмотрел на аппарат Содружества.
— Это…
Фаустина кивнула, горделиво улыбаясь.
— О да. — Она протянула ему микрофон. — Сами попробуйте.
Стонел взял микрофон.
— Алло?
— Приветствую тебя, человек. Мы пришли с миром. Отведите меня к вашему лидеру, чтобы я смог обслужить вас.
— Что?
— Жареное или на гриле?
— Э-э-э?
— Служить — обслужить, понял? Это шутка первого контакта. Только представьте, этой шутке несколько тысяч лет, и, вероятно, с самого начала она уже была несмешной. Похоже, шутки с бородой не всегда самые лучшие.
Стонел дико взглянул на Фаустину, ничего подобного он даже не мог себе вообразить. Она пожала плечами.
— Просто представьте себе очень умного тринадцатилетнего акселерата.
— Уже представил.
Он поднес микрофон ко рту.
— Что вы такое?
— Вы смотрите на индивидуально изготовленную капсулу искусственного жизнеобеспечения с обогащенными медицинскими возможностями. Другими словами, я сохраняю жизнь людям, потерпевшим аварию в космосе.
— Индивидуально изготовленную? В Содружестве людей?
— Все верно.
— Уракус!
— Это ваш местный злой бог, так ведь?
— Уракус был… опасной частью Бездны.
— Тогда хорошо, что мы уже не там.
— Вы живой?
— А-а-а, философский вопрос. Ладно. Родился я человеком. Все мои мысли поместили в этот аппарат для сохранности, после того как тело было поглощено яйцом. Вот вы мне и скажите, жив ли я. Лично я думаю, что тест Тьюринга я бы с легкостью прошел.
— О чем вы?
— Ну, такой тест, чтобы проверить, разумен ли ваш собеседник.
— Погодите… Вас поглотило яйцо?
— Да, нас всех. Кроме Лоры, разумеется. Найджелу удалось спасти ее.
— Вы знали Мать Лору? — в восхищении прошептал Стонел. — Кто вы?
— Джоуи Стейн, специалист по теории гиперпространства, к вашим услугам.
— Вы были одним из товарищей Лоры в Лесу!
— Тут эхо, что ли? Да. На три тысячелетия я застрял во временной петле, а затем выбрался, когда квантумбустер чуть не разнес меня на куски. Если в Содружестве еще остались медиакомпании, они мне предложат триллионы за эту историю.
— Так, получается, вы наблюдали за нами из космоса со времен Великого Перехода…
— Насколько это было возможно. Взрыв повредил многие сенсоры. К тому же я столкнулся с Деревом и прилип к нему.
— 3788-П, — без запинки произнес Стонел.
— Именно к нему.
— Так это были вы. Вы отклонили боеголовку «Свободы».
— Угу. Нужно бить туда, где она причинит больше вреда. Ублюдок в итоге разлетелся как стеклянный.
— А затем вы прилетели на Бьенвенидо.
— Прилетел — слишком громко сказано. Скорее, рухнул. У меня сохранились остатки тяги, так что аппарат не развалился на куски при приземлении.
— И вместе с вами прилетела и она, — холодно произнес Стонел. Дружелюбная фамильярность аппарата начала его раздражать.
— Да.
— Чтобы подорвать наше общество? Нужно было сбросить вас на дно самого глубокого океана или похоронить в шахте.
— Полегче, дружище. Никто не собирается ничего подрывать. Я существую для того, чтобы сохранить жизнь грузу, и точка.
— Вы отдали ее элитарию.
— Вы имеете в виду юного Флориана? Он был единственным человеком, который ответил на мой сигнал бедствия. Он сказал, у вас диктаторское правительство и вы преследуете всех с действующими макро-клеточными ячейками.