— Они пробрались на завод, — сказал Стонел.
— Да, сэр. На протяжении двухсот лет пытались.
— Это не оправдывает трагедии.
— Мы никогда точно не узнаем, что же здесь произошло.
Стонел поднял бровь и снова посмотрел в кратер.
— Вы так считаете?
— Мои люди боролись с ними до конца. Наверное, они одолели их числом. Ни одно предприятие на Бьенвенидо не охранялось лучше, чем завод.
«Вообще-то есть еще три, — мысленно поправил его Стонел. — Два других завода по производству бомб и мыс Ингмар».
— Лишь один человек мог бы прорваться через бойцов полка, если бы захотел.
— Ангел-воительница? — спросил Макдоннал. — Если она вообще существует, то зачем ей это?
«Только этого оружия она боится, а политики начали говорить о „Перегрузке"», — подумал Стонел и сказал:
— Понятия не имею. Лучше давайте сосредоточимся на том, что это устроили паданцы.
— Нам сообщили, что примерно за час до взрыва в эту сторону выехала колонна, — Макдоннал махнул рукой на юго-запад. — Фермеры видели уезжающие грузовики.
— Какие грузовики?
— В отчете сказано, что обычные, принадлежавшие Атомному полку.
— Это ничего не значит. Был ли запланирован выезд колонны на указанное время?
Даже сквозь плотную ткань защитного костюма он увидел, как Макдоннал пожал плечами.
— Если кто и знал об этом, то все данные остались на заводе.
— Уракус! Свяжитесь с Атомным управлением. Немедленно. Они должны знать, если выехал настоящий конвой. На планете никто не может перевозить радиоактивные материалы без их разрешения. И еще мне нужна информация, сколько бомб здесь хранилось.
Мало кто знал, но в Портлинне также собирали менее мощные двадцатикилотонные бомбы, предназначенные для операции «Возврат». Те, что правительство собиралось использовать непосредственно против паданцев, если бы они захватили Ламарн.
— Так точно, сэр.
Они прошли по выжженной земле к бронетранспортеру Атомного полка, который ждал их в конце неровной угольно-черной полосы — некогда подъездной дороги. Бронетранспортер был герметичным, имел собственный запас воздуха и поддерживал положительное давление внутри корпуса, что позволяло работать в зоне радиации. Один из техников подключил его к чудом уцелевшей станции связи, стоявшей на обочине.
Стонел прошел через дезактивационный отсек, убедившись, что костюм очистился от радиоактивного загрязнения. Во время такой процедуры спешить нельзя. Оказавшись внутри, он приказал водителю покинуть кабину и закрыл дверь перед тем, как позвонить Адольфусу, который все еще находился в аварийном бункере под дворцом.
— Так что произошло? — требовательно спросил премьер-министр.
— В худшем случае — гнездо паданцев похитило наши боеголовки.
— Грязный Уракус! И сколько?
— Пока не знаю. Атомное управление может точно сказать, сколько их там хранилось. Я получу данные в течение часа. Известно лишь, что некая колонна выехала оттуда за час до взрыва. Подозрительно.
— Как они собираются их использовать?
— Скорее всего, в столице. Предлагаю перекрыть город, ввести в действие изоляцию по случаю гнездовой тревоги. Это хорошее прикрытие. Ни один автомобиль или поезд не сможет подъехать ближе, чем на тридцать километров. Также необходимо поставить блокпосты вокруг заводов по производству бомб и мыса Ингмар.
— Я немедленно прикажу это сделать.
— Благодарю вас. А я соберу группу агентов из управления НПБ в Портлинне, чтобы они срочно разыскали колонну грузовиков, вообще-то я всех на это брошу. Наша главная задача — вернуть боеголовки. Мне потребуется содействие сил воздушной обороны.
— Вы его получите. Но что делать с паникой? В Варлане все хуже и хуже. Все знают о взрыве.
— Нет. Знают просто о несчастном случае на заводе. Запретная зона на сто километров от эпицентра обеспечит отсутствие свидетелей. В заявлении для прессы нужно сказать, что произошла авария и утечка на реакторе, ученые уже взяли ситуацию под контроль. Это страшная трагедия, но мы все контролируем.
— Да-да, конечно.
— Я сейчас же возвращусь в столицу и начну поиски.
— Как вы думаете, нам уже следует перебраться на Бьярн?
— Все не так плохо, сэр. Пока нет.
Чаинг оставил костыль, прислонив его к складывающемуся стулу из парусины, и прошелся вокруг колонны, на которой стояла большая линза маяка. Как бы ему ни хотелось считать поврежденную ногу здоровой, до сих пор наступать на нее было невероятно больно. Одного круга вполне хватило, он снова сел, весь вспотев от такого напряжения.