— Не думаю, — ответила Паула. — Смотрите.
Кипящая поверхность парового вихря искривлялась, вздуваясь гигантской рябью, будто из глубин, из эпицентра взрыва поднимался левиафан.
— Что это? — пробормотал Флориан в ужасной тревоге.
— Цунами.
Пять выживших ген-орлов они отправили обратно к «Жю». Полуорганическим птицам потребовалось двадцать минут, чтобы пролететь сквозь ураганный ветер, дующий из эпицентра взрыва. Вся территория по-прежнему была окутана полосами горячих облаков, хотя середина начинала очищаться. Датчики зондировали редеющий пар. Края облаков теперь быстро охлаждались, ветер стих, пошел дождь, который к тому времени, когда достиг снежного поля, перешел в мокрый снег.
Вместе с десятками айсбергов «Жю» выбросило на скалистый берег. Он лежал на боку поперек выступающего черного галечного пляжа, корпус раскололся от удара. Волны плескались в извилистых трещинах, затопляя машинное отделение. На палубе валялись тела паданцев — почерневшие куски мяса, скользкие от падавшего мокрого снега. На корабле не осталось ни души.
Ген-орлы спустились ближе к земле, осматривая причудливо изуродованный снежный пейзаж. Радиационная вспышка растопила поверхностный слой снега и выпарила его, за ней сразу же последовала огненная взрывная волна, которая сгладила все неровности склона, крутые сераки и зубчатые щели тоже схлопнулись. Ненадолго поверхность залило пузырящейся водой, ручейки прорезали множество новых каналов. Затем низкая полярная температура взяла свое, поглотив временное тепло. Вода снова замерзла, образуя обширное пространство стеклянных ледников от береговой линии на два километра вглубь суши. Повсюду разбросало странные глыбы, покрытые зернистым льдом, — мертвых паданцев-сиберов с опаленной и выжженной шерстью. Ленты застывшей голубой крови, расходящиеся от трупов, напоминали уходящие в землю корни.
Датчики уловили движение по краям ледяной корки. Сорок семь сиберов бежали на юг, рассредоточившись по покрытому туманом снежному полю. От семи точек исходило излучение.
— Уракус бы их побрал, — охнул Флориан. — У них бомбы.
— Если они будут бежать с такой же скоростью, то доберутся до нас через десять часов, — сказала Паула.
Марек отвернулся от генератора червоточины, который разбирал.
— Похоже, нам надо пошевеливаться.
В биоконструктивном мозге Марека не имелось естественных эмоций, прилива гормонов и нейрохимических реакций. Более двухсот пятидесяти лет он использовал соответствующие алгоритмы реагирования для имитации человеческих реакций: шока, отвращения, печали, доброты, привязанности. Двести пятьдесят лет он применял подобные эффекты в житейских ситуациях. Со временем они перестали быть подпрограммами, поскольку слились с его основными мыслями. Ему нравилось становиться более человечным, а не просто знать, что должен переживать человек в определенный момент. Его братья из той же партии — особенно Димитрий, — похоже, не разделяли его воодушевления. АНС-дроиды не чувствовали ни удовольствия, ни боли, лишь воспринимали тактильную информацию, исходящую от нервной системы, и его причудливое развитие они скорее рассматривали как свидетельство упадка, о чем свидетельствовал и голосовой сбой.
Теперь же им, видимо, придется признать его правоту. Приближение сиберов с ядерным оружием Марека напугало, и скрыть своих ощущений от братьев он не смог, страх затопил их общую Гея-сферу. Но нужно было преодолеть его. Разобраться с бегущими паданцами-сиберами.
И, по логике вещей, из всех АНС-дроидов следовало пожертвовать именно Мареком, у которого имелись сбои в речи и координации.
Он выбрался из отсека ХГТ54б на поверхность вместе с четырьмя людьми, оставив своих братьев работать над червоточиной. Небо сплошь покрывали перистые облака, рассеивая солнечный свет. С запада легкий ветер нес ледяную крошку, царапавшую климкостюм. Над головой покачивался дирижабль, натягивая якорные тросы, под ним хлопала веревочная лестница. Мрачный Флориан крепко схватил ее, удерживая на месте. Паула собиралась подняться на борт дирижабля.
— Нет, — возразила Кайсандра, — ты должна остаться здесь.
Паула заколебалась, и все происходящее Марека заинтриговало. Судя по тому, что он видел последние несколько недель и помнил на основе оригинальных воспоминаний Найджела, Паула никогда не страдала от нерешительности. Она была самым уверенным человеком в Содружестве.
— В эту сторону направляются семь бомб, а нас всего пятеро, — сказала Паула. — Я вам нужна.
— Но без тебя нет и плана. Никто из нас не сможет взломать барьер на Валатаре.