— Дрянь! Хорошенько же вас тут потрясло!
— Генератор червоточины не пострадал, — ответила Паула. — Только это и имеет значение.
Капюшон климкостюма открыл лицо.
— Конечно, — сказала Кайсандра и пробежалась рукой, затянутой в перчатку, по длинным волосам. — Так что ты собираешься взять кроме нас?
— Все из отсека. Когда мы разберемся со сложившейся ситуацией, у нас появится серьезная промышленная база.
— В самом деле?
— Да. Даже если машины не работают, их можно использовать на запчасти, пока мы не научимся сами производить новые системы.
— Конечно. Значит, червоточина может выбросить нас аккурат около фермы?
— Мы отправимся не на ферму.
— Что?
— Я думала о разных вариантах. Нам нужно не только выиграть время, но и защитить порт Чана. Мы не сможем этого сделать, если вернемся на ферму.
— Почему?
— В первоначальном плане мы не учли, что паданцы разживутся ядерными бомбами. Теперь мы знаем: у них есть бомбы, паданцы готовы их применять, — и нам нужно обойти их.
— Мы не отправимся домой?
— Именно. Они явно пробрались в правительство, по крайней мере на том же уровне, что и твои друзья. Я знаю, какие связи были у Роксволка, а он только отвергнутый паданец в захолустье. Мы не имеем права рисковать, проводя открытые переговоры с Адольфусом, ведь тогда они все узнают. Если им хотя бы намекнут на наше месторасположение, они без сомнения бросят туда бомбу. К тому же все знают: порт Чана является центром движения элитариев, противостоящих правительству. Паданцы просто сотрут город с лица планеты.
Кайсандра кивнула без энтузиазма.
— Хорошо, значит, на ферму мы не попадем. А куда тогда?
— Туда, где сможем активировать все машины Содружества, не боясь того, что паданцы устроят апокалипсис. В место, где нас никто не заметит, даже случайно.
— Так, и где это?
— На Макуле.
— Ты, Уракус побери, шутишь? Макул — радиоактивная пустыня.
— Это не имеет значения. Технологии Содружества защитят нас от слабой радиации. И как только наши машины заработают, мы сможем использовать местные полезные ископаемые на перерабатывающих заводах и построим сенсорные спутники, которые проанализируют барьер на Валатаре. На Аквеусе, единственной пригодной для жизни планете, это не получится. Там все полезные ископаемые находятся на дне океана.
— Джу! Так ты не шутишь?
— Нет, юмор — не самое сильное из моих качеств.
Кайсандра посмотрела на АНС-дроидов внизу отсека, находящегося под наклоном.
— А вы, как я понимаю, согласны?
— Это же логично, — отозвался Димитрий, не оборачиваясь. — Паула знает, что делает.
Кайсандра подняла руки вверх, подчиняясь их решению.
— Хрень какая-то. Что ж, Макул — так Макул.
Следующим прибыл Рай. Он широко улыбнулся, когда Кайсандра рассказала ему об изменениях в плане Паулы.
— Мои друзья из Корпуса астронавтов обзавидуются. Я буду первым из них, кто ступит на другую планету.
— Первым из многих, если вообще получится, — отозвалась Паула.
Пока АНС-дроиды заканчивали собирать генератор червоточины, они проверили, где находится Флориан. Он был еще в одиннадцати минутах езды, когда Димитрий объявил:
— Готово, можно включать питание.
— А ждать его не будем? — поинтересовался Рай.
— Нет, — ответила Паула.
Все ухватились за колосниковую решетку и посмотрели вниз на большую круглую машину. Паула понимала, что ее нервозность нельзя было целиком приписать подростковым гормонам. Все зависело от того, смогли ли двухсотпятидесятилетние биомашины, полагающиеся на чужую память, отремонтировать другую машину, которой больше трех тысяч лет. Судьба целого мира стояла на кону. Никто в человеческой истории не подбрасывал кости так высоко. «Ну… может быть, только Оззи» — от этой мысли Паула тайно улыбнулась. Димитрий начал последовательность подачи питания. Все затаили дыхание. Генератор червоточины тихо зажужжал.
— Конвертер массы включился и работает, — сообщил Димитрий. — Есть питание.
Паулу поразило, что голос его прозвучал точно как голос Найджела. Раньше она такого не замечала.
— Подготовьте переход к полной готовности.
Возбуждение пересилило нервозность. За свою предыдущую невероятно долгую жизнь Паула проходила через червоточины десятки тысяч раз, дело для нее было совершенно привычное. Но сейчас… Она сразу вспомнила, насколько невероятна сама концепция — искажение материи вселенной ради удобства человека.