— Силовое поле включено, — сказал Валерий. — Мы защищены.
Черный круг червоточины перед ней замерцал голубоватой призрачной дымкой, осколками материи, плавающими на краю мироздания.
— Начинаю компрессию пространственно-временного континуума, — сообщил Димитрий.
Призрачные вспышки слились, образуя круг мерцающего синего излучения. Человеческий глаз не мог сфокусироваться на данном феномене, свет переливался, уходил в бесконечность, одновременно оставаясь на месте.
— Это она? — восхищенно спросила Кайсандра. — Червоточина?
— Нет. То, что ты видишь, — излучение Черенкова, — ответил Фергюс, — начало червоточины. А вот это — сама червоточина.
По мере того как он говорил, жутковатый свет исчез и рванул куда-то вперед под наклоном, сбивая с толку. Паула машинально крепче сжала решетку, борясь с ощущением падения. Последняя искра черепковского излучения потухла в центре червоточины, и тьма пошла волнами. Рай повернулся к ней, задавая немой вопрос.
— Да, — ответила она, — это дыра сквозь пространство.
— Мы открыли терминус на высоте пятисот километров над Льюкертикаром, — сказал Димитрий. — Системы работают стабильно.
Яркая белая линия медленно проскользнула по открытой червоточине — это была линия терминатора, рассекавшая Льюкертикар надвое. Длинные змеевидные нити полярного сияния величественно горели на ночной стороне планеты, исчезая на дневной.
— Вы смотрите на самих себя с огромной высоты, — улыбнувшись, произнес Димитрий. — И если вы думаете, что это очень странно, то я бы вообще мог открыть терминус прямо у вас за спиной, будь у нас время поиграться. Тогда бы вы смогли посмотреть себе в затылок. Поверьте, это очень сильно влияет на человеческое восприятие. Открою вам один секрет: именно так мы с Оззи и сделали, когда в первый раз включили машину. На Марс мы открыли терминус лишь через пару часов, после проверки координат пункта назначения. Здесь очень много факторов, которые нужно одновременно учитывать. Нам пришлось взломать время на суперкомпьютере университета, чтобы…
— Хватит, — отрезала Паула. — Все работает как надо?
— Да.
— Тогда перемести терминус на Макул.
Флориан едва смог сойти с лыж. Обе ноги свело мучительной судорогой. Карта экзозрения показывала, что выжившие сиберы несут последнюю бомбу и быстро приближаются к нему.
Ледотрясение и взрывная волна изменили ландшафт над «Виконтом», так что он мог оказаться где угодно. В пяти метрах от него стояла пара идентичных лыж, воткнутых в снег, небольшой сугроб свежего снега уже образовался у их основания. С трудом ковыляя, Флориан добрался до дыры, у которой лыжи стояли как часовые. Над головой сверкало полярное сияние. Он склонился над норой, примятый снег стал изумрудным, затем розовым, а после — темно-синим, словно океан в сумерках. Дыра же осталась неизменно черного цвета, стены ее покрылись ледяной коркой.
«И я должен туда лезть?»
В душе разгоралась обида. Никто не вышел встретить его и помочь. «Уж Кайсандра могла бы…»
— Я здесь, — сообщил он по общему каналу.
— Быстро забирайся внутрь, — тут же ответила Кайсандра.
— Как?
Он не собирался спрашивать. Боялся показаться слабаком. Но после всего, через что он прошел, неужели она не могла проявить хотя бы чуточку сочувствия?
— Просто прыгай, — сказала Паула. — Используй силовое поле, чтобы не удариться при приземлении.
Флориан стоял на краю дыры, борясь с ветром. Дыра, как ему казалось, постепенно становилась больше, а тьма лишь усиливалась. А он и так провел слишком много времени в темноте под снегом. Еще тридцать минут, и наступит рассвет.
«Ох, будто это поможет».
— Эй, — сказала Кайсандра. — Я жду тебя, Флориан. Червоточина заработала. Пожалуйста, доверься и прыгни.
Он спрыгнул.
Падение было ужасным. Он натыкался на ледяные зазубрины, трясло его нещадно. Руки словно приросли к бокам, и клаустрофобия разыгралась жуткая. Флориан боялся застрять в дыре, как гигант-паданец.
Когда ноги коснулись дна тоннеля, силовое поле не слишком помогло. Флориан жестко ударился об лед, больные ноги тут же подогнулись. Кто-то обнял его, помог встать на ноги, было больно. Волна рыжих волос скользнула по лицу. Капюшон климкостюма раскрылся, рыжие волосы защекотали кожу. Сквозь спутанные пряди лесничий увидел ее улыбку и ощутил поцелуй.
— Добро пожаловать назад, — довольно мурлыкнула Кайсандра ему на ухо.
Шатаясь, он прошел через плайпластиковую дверь в отсек ХГТ546 — и остановился, изумленно улыбаясь. На него смотрел круг дневного света, освещавший все внутри. Он медленно проходил сквозь отсек, и все ящики и контейнеры проваливались в него и приземлялись в кучу посреди бесконечной серой пустыни.