Еще до того, как группа захвата начала проникать в соседние здания и собирать клерков на третьем этаже, ему поступили три независимых предупреждения. Роксволк лично наблюдал, как на площади собираются мужчины и женщины с сумками одинакового размера. Из соседних зданий больше никто не выходил. Оглядев сквер, он заметил новые блокпосты у прилегающих улиц. Движение правительственного транспорта тоже ограничили, так что здесь почти никого не осталось.
Не предупреждая своих приспешников (как людей, так и паданцев) и не заботясь о том, что его обвинят в разрушении здания, Роксволк открыл потайную панель в подвальном помещении, где жил последние две недели. Быстро прошел через сырые катакомбы, простиравшиеся под площадью Ларнси. Вернувшись к конторе «Кавур», нашел узкий служебный люк в стене давно заброшенной водопропускной трубы и протиснулся через него.
К его голове приставили ствол пистолета. Ярко загорелись пять фонарей, и Роксволк заморгал, ослепленный их светом.
— Роксволк, как я понимаю? — с энтузиазмом сказал Чаинг.
С тех пор как они прибыли на Макул, сердце Рая Эвина беспрестанно колотилось, пульс не падал меньше ста ударов в минуту. «Другая планета! Я на другой планете и попал сюда сквозь червоточину!» — думал он. Когда они вывалились сюда из червоточины после сорока с лишним машин и грузовых контейнеров, астронавт замер, обозревая холодную зернистую пустыню, пытаясь впитать в себя это невероятное зрелище.
Впрочем, вид сам по себе не вызывал восхищения. Терминус открылся посреди жестокой, подверженной влиянию окружающей среды пустоши — сплошные изломанные сланцы и изъеденные скалы вдали. А под ногами — плотно спрессованная гранулированная пустынная почва волнами до самого горизонта. Все практически бесцветное. Рай несколько удивленно, хотя и с благодарностью, взирал на тусклый, но разнообразный пейзаж после монотонности Льюкертикара. На земле среди контрастных оттенков серого попадались и редкие мазки коричневого на возвышенностях. Над головой тонкий слой атмосферы отливал бледно-голубым.
И все-таки… это другая планета.
Кайсандра с Флорианом вместе вышли из червоточины, следом за ними упала очередная партия деталей, обернутых в мембрану, отчего в воздух взвились клубы песка, впервые потревоженные за последнее тысячелетие. Терминус с лохматыми серыми краями ползал по земле, в то время как его другой конец оставался в отсеке ХГТ546. На землю упала очередная машина, похожая на каменный блок, а затем поразительное для глаза пространственное искажение, окружающее терминус, претерпело еще большее изменение: освещая слабым фиолетовым черенковским излучением песок, в пустыне появился сам цилиндрический генератор червоточин.
— Не знала, что такое возможно, — заметила Кайсандра.
— Инвертация местонахождения генератора — стандартная методика, — сказал Димитрий. — Вроде как носок вывернуть наизнанку.
— Классный фокус.
Рай наконец-то смог обратить внимание на ряд желтых иконок, появившихся на дисплее экзозрения. Атмосферное давление на треть ниже, чем на Бьенвенидо, хотя для климкостюма это не представляло проблем. Радиоактивный фон высокий. Силовое поле могло справиться с ним, но климкостюму приходилось отфильтровывать радиоактивные частицы, которые человек вдыхал с холодным воздухом. Климкостюм не предусматривал функций радиационной защиты, и Рай понимал: в таком режиме его хватит лишь на несколько дней.
— И что теперь? — спросил Флориан. Он не столько восхищался пребыванием на другой планете, сколько нервничал.
— Займемся сборкой инженерных ботов и основных синтезаторов, — сказал Валерий.
Рай стоял без дела, пока АНС-дроиды открывали ящик, где лежала дюжина инженерных ботов, и занимались неподвижными машинами. Все было так же, как в первую ночь в отсеке ХГТ54б, делать нечего, оставалось лишь ждать. Но теперь… они находились на другой планете, Уракус побери!
Рай пошел немного прогуляться — исследователь решил оставить самый важный первый человеческий след на другой планете. Смотреть тут было не на что, искать нечего. Плоская пустыня, все как на ладони. Изредка попадались валуны больше человеческого роста. За ними — ничего. Астронавт начал ходить кругами, увеличивая радиус и держа светящуюся червоточину в поле зрения. Через двадцать минут он вдруг понял, чего тут не хватает. Растительности нет: ни жалких кустиков травы, ни мха. Он обследовал отдельно лежащие булыжники, сделал пару ямок в песке, пытаясь найти хотя бы лишайник или плесень, но ничего не заметил.