— Только из-за чудес технологий Содружества, — с сарказмом произнес Чаинг, — можно и попробовать.
— Постепенно, шаг за шагом, — сказал Эдеард. — Если захотите, сможете вернуться в Содружество. Вам будет легко измениться. Никто никогда не узнает, кто вы такой. Только вы сами, разумеется. Но в этом-то и проблема, верно?
— Это то, что вы мне предлагаете? Хотите помочь все забыть?
— Нет. За потерей памяти вам в Содружество. Там могут стереть любые воспоминания. Но мне кажется, вам нужно другое.
Чаинг пожал плечами.
— Я не знаю, что мне нужно. Раньше я жил без сомнений. Но Второй Великий Переход отобрал уверенность. Я смотрю вокруг себя и не понимаю, как могу вписаться. Я не подхожу Содружеству.
— Я понимаю, каково это — получать осуждение за то, что вы выполнили свой долг.
— Неужели? — скептически спросил Чаинг.
— О да. Я тоже делал то, что считал необходимым. Ужасные дела, о которых никто не забудет. Думаю, наша маленькая долина поможет вам примириться с прошлым. Мы здесь живем очень просто, без экивоков, принятых в Содружестве. Время и понимание — наши целители. Однажды, вероятно, я и сам решу отсюда уехать.
— Я убил человека, — выпалил Чаинг. — Которого знал, который… она мне нравилась. И была очень похожа на меня, только наоборот. Словно отражение в зеркале. Наверное, имелся другой выход, но я не мог позволить ей победить. Бьенвенидо бы пало. И я выполнил свой долг. Но я не убийца! А теперь я для всех чужой.
Эдеард сочувственно улыбнулся.
— Много лет тому назад я понял: иногда, чтобы поступить правильно, следует сделать нечто неправильное. Возможно, я смогу вам об этом рассказать.
Рай и Энала собирались отправиться в Оракум на коммерческом звездолете; Внешний мир находился далеко за пределами сети червоточин, которые связывали Внутренние миры Межсолнечного Содружества. Потребовалось три часа для того, чтобы пролететь расстояние в сорок шесть световых лет от Баландана, ближайшей планеты с червоточиной. Три часа в маленькой кабине на двоих, без иллюминатора. Тем не менее гравитация была переменной, от одной десятой земного стандарта до нуля. Они установили ее на ноль.
Антигравитационная капсула доставила пассажиров из космопорта через континент, который до сих пор состоял из девственных холмов и равнин, лишенных человеческих поселений. Наконец, она нырнула вниз сквозь тонкий слой облаков. Дом показался сразу — простой белый круг со стеклянными краями, стоявший на центральной колонне со стеклянными стенами. Сады простирались вокруг на множество километров во всех направлениях, выглядели они странно неухоженными, с невысокими каменными руинами. Капсула приземлилась в тени гигантских деревьев ранката, чьи красновато-коричневые листья отбрасывали редкие пятна.
— Думаешь, местные согласятся нас принять? — тревожно спросила Энала, когда они вышли из капсулы, крепко держась за руки.
— Конечно, примут, — уверенно ответил Рай, хотя чувствовал себя совсем по-другому. — Мы именно такие, как они хотели.
Он надел солнечные очки, поскольку солнце сияло слишком ярко. Энала надула щеки и выдохнула.
— Тогда ладно.
Из дома вышла пара поприветствовать их — прекрасная молодая женщина с такой беззаботной улыбкой, какую Рай еще никогда не видел, а с ней огромный полный мужчина, который, наоборот, смотрел насупившись. На нем — ветхая тога, на ней — прозрачное белое хлопчатобумажное летнее платье, оно почти сияло в бело-голубых лучах солнца.
— Привет, — сказала женщина и улыбнулась еще шире. — Я Катриона. Мы вас ждали. Входите.
Стены гостиной на первом этаже были облицованы роскошным деревом медово-коричневого цвета. Казалось, будто находишься в дупле могучего ствола. Окна выходили в сад. Виднелись озера, соединенные друг с другом небольшими водопадами.
Рая заинтересовал человек, ожидавший их у балконной двери. Он выглядел необычно для Содружества, граждане которого старались выглядеть не старше двадцати пяти лет. Этот же мужчина допустил, чтобы на теле появились признаки старения, морщины и даже залысины над начинавшими седеть бакенбардами.
— Оскар Монро? — слегка нервничая, спросил Рай.
— Да. — Мужчина пожал гостям руки и жестом предложил сесть на длинный диван. — Должен сказать, что ситуация немного непривычна, даже для нас.