— Выходит, паданцы-производители реальны? — пробормотал он, чувствуя свое поражение.
— О да. Паданцам-производителям не требуется копировать местные виды, как яйцам. Они могут определять физиологию своего потомства — мы делали это для старых нейтов и модов в Бездне. Разве твое начальство тебе не сообщало?
— Это просто… — Чаинг вдруг услышал, как голос Кориллы сказал у него в голове: «Чья пропаганда?» — Нам говорили, элитарии распространяют ложь об их существовании, — выговорил он, ненавидя себя за слабость.
— Тебе стоит подумать, почему они так говорят.
Он испуганно посмотрел на нее.
— Я не могу ничего им сказать.
— Но ты можешь поверить мне. Правда?
— Я…
— Ладно, — с сожалением произнесла она. — Делай, что должно, Чаинг. Но прими совет. Офицеры из политического отдела Варлана станут тебя допрашивать. Расскажи им обо мне, не скрывай. А затем выполняй все их приказы. Возможно, тогда они позволят тебе жить дальше.
Чаинг смотрел, как Ангел-воительница отвернулась. Ее сбивающее с толку свечение съежилось и погасло, когда она шагнула в дыру в стене, оставив его в кромешной тьме. Где-то вдалеке взвыли сирены.
По обычаю, утром перед запуском пилот-майор Рай Эвин в одиночестве поднялся по крутому травянистому склону, чтобы отдать дань уважения серому каменному памятнику товарища Димитрия — прародителя полка астронавтов, главного конструктора ракеты «Серебряный клинок» и космического корабля «Свобода», истинного народного героя. Памятник стоял на вершине пика Арниса, невысокого холма на оконечности мыса — там, где вдоль крутых склонов над береговой линией простирался Порт-Яменк. Пока он шел, аайки парили у него над головой и громко кричали, широко раскинув бело-голубые крылья, позволявшие им с минимальными усилиями противостоять сильному морскому ветру.
Рай добрался до постамента из гранитных плит, окружавших памятник, и снял фуражку, чтобы в торжественном уединении поразмышлять, склонив голову перед товарищем Димитрием, вспомнить о его деяниях и поблагодарить. Хотя пешеходные дорожки, ведущие сюда, еще вчера вечером были перекрыты властями города, Рай знал: на самом деле он не один — рядом наблюдатели из Народного полка безопасности. НПБ всегда присматривал, всегда в чем-то подозревал, всегда осуждал. Даже его, несмотря на выдающихся предков, среди которых был сам Слваста, ни больше, ни меньше. На Бьенвенидо аристократии больше не существовало, но он имел отношение к правящей верхушке, насколько это возможно в наши дни. Следовательно, за ним наблюдали все двадцать девять лет, сначала ради защиты… По мере приближения полета интерес к нему лишь усилился. Но Рай теперь плевать хотел на наблюдение: оно — лишь плата за возможность стать астронавтом, «вырваться из мрачных оков Бьенвенидо и, бросив вызов, сплясать на глазах у сверкающего врага». Сам товарищ Димитрий произнес эту фразу в год своей смерти, самоотверженно спасая других от ужасного взрыва на свалке топлива.
Рай поднял голову и внимательно осмотрел памятник. Старый камень, его поставили больше двухсот лет назад. Темные цветущие лишайники укрыли его плащом, слегка меланхоличные черты героя, знакомые по бесчисленным фотографиям и монетам, сильно потрескались из-за погодных условий, голову и плечи перепачкал птичий помет. Не самый достойный мемориал, но Рай подозревал, что товарищ Димитрий не стал бы возражать; он был скромным человеком, как и все по-настоящему великие люди.
— Я не подведу тебя, — тихо пообещал Рай. Затем надел фуражку и отдал честь, прежде чем резко повернуться и зашагать обратно по тропинке.
Прошло всего несколько часов после рассвета, но уже стало душно, отчего Рай взмок в парадной форме. Город Порт-Яменк находился в тридцати пяти километрах к югу от экватора на восточном побережье Ламарна. Центр его составляли беспорядочно стоящие каменные дома. Стены их сделали из толстых гранитных блоков и выкрасили в белый цвет, защищаясь от тропической жары; роль окон выполняли широкие арки с закрытыми ставнями, позволяющими проходить внутрь воздуху, но не свету; крыши из красной глиняной черепицы покрывала корка выжженного солнцем желто-зеленого лишайника. Мощеные дороги, очень неудобные и узкие, словно пробирались сквозь лианы и ползучие растения, росшие между водосточными трубами и силовыми кабелями, висящими в воздухе. Улицы шли зигзагами, вкривь и вкось, в отличие от современных городов Бьенвенидо, построенных в постпереходную эпоху по сеточной планировке. Порт-Яменк был исключением, рожденным крайней необходимостью, строительство его начал сам премьер-министр Слваста двести пятьдесят лет назад. Здесь размещались инженеры и личный состав полка, они построили и использовали по назначению мыс Ингмар, единственный космодром Бьенвенидо. Сначала в городке располагались лишь бараки в конце новой восточно-экваториальной железнодорожной линии, но за столетия увеличивалось гражданское население, местные предприятия постепенно улучшали уровень жизни сотрудников космодрома, и город рос…