Рай наблюдал сквозь нагромождение крыш за тем, как суровое солнце выжигает пучки утреннего тумана. За городом вдоль мыса тянулись луга, там паслись стада коз, лам и страусов. Дальше на запад, где мыс сливался с материком, лежали древние плантации бананов и хлебного дерева, растущие на огромной территории холмистой земли. Лишь эти земные культуры хорошо прижились на неплодородной кремнистой почве.
У подножия невысоких утесов мыса тянулись пляжи, узкие полосы мутного серого песка, тихо плескалась вода — за исключением тех моментов, когда происходило сближение с Валатаром: в эти дни Бьенвенидо подвергался воздействию приливов и ураганов, которых безлунная планета никогда не знала в Бездне.
Длинная изгибающаяся каменная гавань с маяком на дальнем конце была построена для защиты глубоководной якорной стоянки в периоды таких волнений. Ее строили для спасательного флота. Слваста заказал девять больших судов, способных пересекать океан Истас в любую погоду, чтобы они могли добраться до мест приводнения, вытащить из воды спускаемый аппарат «Свобода» и оказать вернувшемуся с победой астронавту прием, подобающий герою.
Сегодня здесь находились лишь пять кораблей. Самый новый из них построили семьдесят восемь лет назад, и вместе с двумя другими более старыми кораблями он стоял на приколе посреди гавани и медленно ржавел. Все трое были законсервированы, их оборудование и холодные двигатели постоянно подвергались набегам инженеров, ищущих запчасти для обслуживания двух действующих кораблей.
Генерал Делорес, командовавшая полком астронавтов, заверила пилотский корпус, что двух более чем достаточно. Сейчас обратная траектория полета известна еще до запуска и возвращение в атмосферу тоже гораздо точнее; на станции всегда будет корабль, готовый подобрать астронавтов. Поговаривали, будто астронавтам приходится ждать около пяти часов, и это считалось вполне нормальным делом.
Рай добрался до ограды у подножия пика Арниса. У ворот его встретила летчик, майор Энала Эм Юлей в белой парадной форме полка астронавтов, с каштановыми волосами, аккуратно убранными под фуражку. Из-за тонких черт худощавого лица даже нейтральное выражение читалось как яростное неодобрение. Люди, незнакомые с ней, часто предполагали, что она постоянно хмурится. Однако, когда она улыбалась, Рай тоже начинал улыбаться вместе с ней, поскольку это всегда был настоящий взрыв веселья.
Они знали друг друга много лет. Рай покинул кооперативную ферму в округе Чам в восемнадцать ради диплома инженера в университете Варлана. Затем он поступил в офицерскую школу сил воздушной обороны, где Энала училась на втором курсе.
Ее семья жила в Гретце и до революции владела обширными поместьями, специализирующимися на выращивании пряностей. После Великого Перехода государство все национализировало, но им удалось сохранить усадьбу предков и некоторые сельскохозяйственные угодья вокруг нее. Энала рассказала ему, что большое старинное здание поделили на квартиры, где сейчас проживает около пятнадцати семей, потомков их рода. Хотя государство и отобрало у них фамильное наследие, они сохранили традиции полковой службы. Энала вступила в полк сразу по окончании факультета аэронавтики.
После летной школы их отправили в разные эскадрильи, она вернулась в Гретц, а он — в Портлинн. Два года полетов на новом четырехмоторном IA-509 в миссиях против яиц паданцев, семь подтвержденных случаев уничтожения яиц в качестве доказательства его навыков пилотирования и лишь затем заявление в Академию астронавтов — так поступали все пилоты сил воздушной обороны.
Энала поступила в академию в тот же год. Хрупкое телосложение и невысокий рост оказались преимуществом, поскольку в полк астронавтов не принимали никого ростом выше метра семидесяти пяти и уж тем более весом больше восьмидесяти килограммов: это были ограничения для спускаемого аппарата. В случае Рая на поступление в полк повлияло давление со стороны партии «Демократическое единство», которая считала, что родственник Слвасты в рядах астронавтов добавит космической программе престижа.