Рай поморщился и снова посмотрел в иллюминатор. Чужак все еще находился там, но потускнел.
— Центр, нарушитель определенно стал темнее. «Свобода» удаляется от него.
Рай повернул секстант, отцентровал сетку и еще раз снял показания. Оказалось, в последний раз. Менее чем через минуту пятнышко исчезло.
Он привычно вернулся к работе по завершению полета. Семнадцатисекундное включение двигателя для корректировки курса. Поесть. Затем поспать: ЦУП сообщил, что на этом настаивают медики.
В течение следующих пятнадцати часов космический корабль «Свобода» скользил по своей эллиптической орбите без происшествий, возвращаясь к перигею, в двухстах пятнадцати километрах над Бьенвенидо.
Проснувшись после беспокойного трехчасового сна, Рай взялся за работу, следуя контрольному списку для возвращения в атмосферу. Теперь, когда он приближался к планете, радары УКБ очень четко отслеживали его. Наступил переломный момент. Командный модуль должен был пронзить ионосферу под идеальным углом. Слишком острый угол — и он загорится, недостаточно острый — и он перескочит через разреженный газ и начнет неудержимо падать вниз.
Рай кропотливо вводил новые данные в вычислительную машину. Проверил и подготовил все для последнего включения двигателя, корректирующего курс. Это длилось девять секунд, и ЦУП подтвердил точность курса.
— Нам нужно провести порядок проверки для управления командного модуля, — сказала Энала.
Рай смотрел в иллюминатор, тайно надеясь снова увидеть инопланетный корабль, черный осколок на фоне яркой бело-голубой панорамы Бьенвенидо.
— Вас понял, Центр. Открываю руководство.
Ему пришлось переключить питание командного модуля на собственные внутренние батареи. Они могли поддерживать работу приборов и систем жизнеобеспечения космического корабля в течение девяноста минут. Для спуска Рай снова облачился в скафандр.
Командный модуль отделился от служебного, когда «Свобода» находилась в трехстах километрах над проливом Нильсон. Спустя семь минут Рай ощутил первое воздействие гравитации на возвращающийся космический корабль: крошки, обрывки пакетов с едой и потерянная ручка вдруг мягко осели на задней переборке вокруг него. В наушниках затрещало.
— Увидимся на той стороне неба, — ободряюще сказала Энала перед тем, как контакт был потерян.
Сила тяжести быстро возрастала. Небо за иллюминатором засветилось слабым оранжевым светом, который быстро стал ярким вишневокрасным. Затем послышался звук — низкий гул, переросший в ураганный рев. Рай видел яркие, словно солнце, ленты, они растягивались на километры по следу падающего командного модуля, забивая воздух ослепительными искрами, сжигавшими теплозащитный экран корабля. Через минуту сила тяжести достигла одного g, а затем продолжила расти. Командный модуль затрясло гораздо хуже, чем во время запуска. Приборная панель казалась серо-голубым пятном, когда он смотрел на нее, неистово глотая воздух в попытках вздохнуть. После сорока часов в свободном падении сила в шесть g, воздействующая на его тело, казалась невыносимой.
Наконец сила торможения начала ослабевать и сияние мучительного воздуха угасло. Вверху показалось голубое небо, когда командный модуль утонул в нижних слоях атмосферы на огромной скорости. Что-то грохнуло вверху, и в иллюминаторе промелькнула желтая вспышка.
— Раскрытие парашюта, — прохрипел Рай, даже не зная, восстановилась ли радиосвязь.
Очередной толчок больно вдавил его в кресло. Он увидел три ярко-оранжевых парашюта, раскрывшихся в небе, словно букет цветов.
— Добро пожаловать домой, «Свобода 2673», — торжественно произнесла Энала. — Спасательные корабли сообщают, что они наблюдают раскрытие парашютов.
Рай посмотрел на приборную панель. Высота пятьсот метров. Гравитация в норме. Он собирался с силами, пока числа на высотомере вели обратный отсчет. Командный модуль ударился о поверхность, но после входа в воду все пошло довольно легко. На стекло иллюминатора упали капли, в верхней части командного модуля надулся плавательный плот. Он начал покачиваться на океанических волнах. В наушниках Рай слышал аплодисменты и радостные крики работников ЦУПа.