Собеседник выглядел почти удивленным.
— И как, по-вашему, Бьенвенидо отреагирует, узнав новость еще об одном инопланетном противнике? Укрепится народная решимость или ослабеет? Мы едва не потерпели поражение, когда сюда прибыли праймы. Для победы над ними потребовались все силы, в том числе и жизнь Матери Лоры. Повторение станет катастрофой. Я видел отчеты о появлении инакомыслия по всему Ламарну. Я беседовал с реакционными вождями и бунтовщиками. У них есть поддержка, мы люди взрослые, не станем этого отрицать. Но мы не можем позволить народу им верить. Если наша бдительность ослабнет, мы погибнем. Вот почему я не допущу, чтобы наше хрупкое общество отвлекалось или ослабло духом и начало им подчиняться. Вот такую роль я играю в сложившихся обстоятельствах. Вы меня поняли, майор?
Рай резко кивнул.
— Какой ответ вы хотите услышать от меня? Я знаю, что я видел. И вы знаете. И другие тоже.
— Загадочное явление. Некий дефект. Который мы обязательно расследуем. Но не станем обнародовать и сеять панику. Человек, находящийся в вашем уникальном положении, должен понимать это.
— Положении, товарищ? В нашем обществе все равны.
— Неужели? Думаете, вас сочли бы подходящим кандидатом для службы в полку астронавтов без политической поддержки?
— Вы знаете, как «Демократическое единство» хотело, чтобы я вступил в полк астронавтов. Я прапраправнук сводного брата Слвасты. Благодаря этому меня знают и поддерживают, чем помогают и программе «Свобода». Да, мое принятие в полк — политическое решение, но я не перестал быть подходящим кандидатом в астронавты сам по себе.
— Я и не говорил такого. Ведь я знаю, вы заработали этот полет упорным трудом. В конце концов, генерал Делорес никогда не допустила бы вас до полета, если бы не считала, что вы способны выполнить программу миссии.
— Хорошо, значит, вы можете вернуть мой жетон.
Мужчина улыбнулся без всякой насмешки. Дверь открылась, и собеседник Рая бросил на вошедшего офицера НПБ недовольный взгляд. Оба вышли в коридор.
Рай гадал, что за спектакль перед ним разыгрывают. Вдруг они прямо сейчас обнаружили новые улики — покайтесь, товарищ, и мы вас помилуем.
Пожилой сотрудник НПБ вернулся и посмотрел на Рая долгим оценивающим взглядом.
— Что? — враждебно спросил Рай. Он больше не осторожничал, ему надоел творящийся фарс.
— Мне необходимо уехать — буду краток. Вы совершили успешный полет «Свободы», майор Эвин. Видели ли вы инопланетный корабль в Кольце?
Рай помолчал немного.
— Никак нет.
«Уракус, я смешон».
— Будете ли вы рассказывать о своих подозрениях другим людям?
— Никак нет.
— Станете ли вы отвечать на вопросы ваших приятелей из полка астронавтов? А они точно станут вас расспрашивать.
— Никак нет.
— Благодарю вас. Вы примерный товарищ, майор. Ваш достопочтимый предок гордился бы вами. Я рад, что это время вы провели в клинике, где вам помогли восстановиться после полета. Желаю вам как можно скорее вернуться к своим обязанностям — и, конечно, дальнейших успешных полетов.
Мужчина встал и положил на стол платиновый жетон Рая, прежде чем уйти.
Рай взял жетон и приколол его к полевой форме. Он сиял в электрическом свете камеры. Только почему-то теперь он казался грязным.
Чаинг проснулся в своей постели. Это его успокоило. Он не смог заглушить в себе гложущей тревоги то ли оттого, что так и не смог дотянуть до требований Стонела, то ли из-за директора Седьмого отдела — тот видел его насквозь.
«Уракус, я параноик. Заподозри он у меня способности элитариев, то я бы остался сидеть в камере», — подумал он.
Словно в подтверждение того, что он выше всяких подозрений, рядом с ним на постели лежала Дженифа. Полностью одетая и поверх одеяла. Но все же… Она спала, прижав колени к груди, по-детски очаровательно. Он пошевелился и разбудил ее, девушка посмотрела на него мутным взглядом.
— Доброе утро.
— Скорее, день, — сказал он. Яркий свет проникал в спальню сквозь тонкие красно-синие занавески.
— Как запястье?
Он поднял руку, рассматривая белый гипс, в который заковали его руку от локтя до пальцев. Чаинг смутно помнил больницу — настолько он устал.
— Болит, — признался он.