Когда прицеп наполнился, Флориан сдал назад на полноприводном грузовике САЗ «Опенленд» (Сигенского автозавода) и сцепил их. Левое колесо прицепа снова выглядело слегка спущенным. Прошло три недели с тех пор, как он подал отчет о маленьком проколе в окружное Управление лесной службы. Джексо, лесник, следящий за двумя долинами к западу, одолжил ему компрессор, который теперь стоял под навесом рядом с избушкой. Флориан размотал воздушный шланг и навинтил его на вентиль шины. Зажужжав, завелся электродвигатель компрессора, и шина надулась.
Флориан не ожидал по приезде обнаружить в избушке электричество — приятный сюрприз. Однако электрификация Бьенвенидо была когда-то одним из самых престижных проектов Слвасты, желавшего создать одинаковые условия для всех живущих в новой, современной постпереходной цивилизации, независимо от территории. Сотни долин перекрыли плотинами, что дало рабочие места десяткам тысяч жителей в каждом округе, недавно национализированные заводы переоборудовали, и рабочих научили строить гидротурбины — их Мать Лора спроектировала, прежде чем пожертвовала собой ради истребления праймов.
По правде сказать, электричество нечасто использовалось в одинокой избушке лесника. В каждой из четырех комнат висела электрическая лампочка. Имелось радио. Насос перекачивал воду из резервуара для дождевой воды в бойлер над дровяной плитой, благодаря которому в раковине и душе всегда текла горячая вода. Кроме того, в пристройке Флориан хранил инструменты для деревообработки.
Вот и все, в чем он нуждался. С тех пор как его брат Лурджи бежал из НПБ, предположительно, в порт Чану, где радикальное движение элитариев набирало силу, Флориан решил жить в одиночестве. Он никогда не ладил с людьми, его элитарское происхождение лишь усугубляло ситуацию, обрекая на постоянные насмешки и издевательства в школе и серьезное преследование во время службы в качестве призывника в окружном полку.
Он интересовался математикой и хорошо в ней разбирался, природные способности лишь усиливались макроклеточными ячейками. Флориан даже внес несколько изменений в двоичные коды операционной системы, улучшив функцию поиска файлов. Сообщество элитариев, конечно, очень хотело поручить ему и работу над усовершенствованием и расширением их стандартных программ. Но, несмотря на солидарность в своей среде, элитарии терпели бесконечные преследования — это еще больше злило таких, как его брат, и подталкивало к более открытым актам неповиновения. Флориан понимал, что такая жизнь не принесет ему ничего, кроме страданий. А за пределами сообщества элитариев для подобных ему не находилось интеллектуально сложной работы. Отделаться от наследственности он не мог. В свидетельстве о рождении и удостоверениях личности указывался статус элитария и становился клеймом на всю жизнь. Не имело значения, если у детей элитариев не функционировали макроклеточные ячейки, они все равно считались элитариями — еще одна несправедливость правительства из множества.
Раньше некоторым элитариям удавалось скрыть возможности своей семьи от НПБ, но не сейчас. Если бы он пошел на госслужбу, то никогда не поднялся бы выше пятого уровня — администратора низшего звена. В университет его бы не приняли. И, разумеется, никогда бы не позволили вступить в отряд астронавтов, хотя он с самого детства восхищался миссией «Свобода».
Многие сочли бы должность лесничего изолятором, проклятием, но для Флориана она стала благословением. Он поступил на работу в ту же неделю, когда его уволили с военной службы. Приняли его без вопросов: такая карьера мало кого интересовала. Он слышал, что почти в трети долин не было лесничих.
Здесь, в уединении долины Альбина, он мог работать лишь несколько часов, а остальное время отдавать раздумьям. Его макроклеточные ячейки позволили ему стать еще большим отшельником, подарив возможность буквально жить в своей голове.
Днем, когда облако поднялось, раскинувшись влажным пологом над долиной, и дождь утих, он поехал на грузовике вверх по восточному склону. Тил сидел рядом на пассажирском сиденье. Глубокие протекторы толстых покрышек «Опенленда» давали хорошее сцепление с веретенообразной линтравой, покрывавшей землю между деревьями. В долине Альбина росли земные сосны и местные бровники, лиственные деревья с длинными шлейфами серо-голубой листвы, свисавшей, словно веретенообразный мох, с тонких прутьевидных ветвей.