— Но... ты ведь можешь что-нибудь сделать? Ты же маг-наставник!
Абдаран насмешливо поглядел на Ульпена.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он.
— Я... — Ульпен помолчал, внимательно вслушиваясь в себя. — А знаешь — прекрасно. — К своему удивлению, он понял, что чувствует себя лучше, чем когда-либо. Мерзкий тошнотворный привкус ночного кошмара и обычная утренняя слабость в коленках исчезли. Его уныние было вызвано потрясением от новых неожиданно свалившихся способностей, а вовсе не плохим самочувствием.
— Не устал?
— Нет.
— Тогда, значит, это не ведьмовство — я уж было решил, что ты каким-то образом внезапно обучился ему. Но и Кардель, и Луралла говорили, что ведьм зажигание огня страшно изматывает.
— Значит, это не ведьмовство, — повторил Ульпен. Если не считать испуга от неожиданности, зажигание огня скорее возбуждало, а не изматывало. — Разве нет какого-нибудь заклинания, чтобы выяснить, что это? Какого-нибудь прозрения?..
Абдаран фыркнул.
— Ульпен, я, конечно, волшебник и твой наставник, но как ты думаешь — сидел бы я здесь, торгуя приворотными зельями и врачуя скот, будь я способен на подобные прозрения?
Вопрос застал Ульпена врасплох: прежде он никогда ни о чем подобном не задумывался. Абдаран был здесь всегда, единственный волшебник в городе, неотъемлемая часть общины. Ульпену в голову не приходило, что Абдаран может хотеть быть где-то еще.
— Нет, на такое я не способен, — проговорил Абдаран, не дожидаясь ответа Ульпена. — Думаю, тебе лучше поискать кого-нибудь, кто знает о магии больше, чем я.
— Но... — начал Ульпен.
— Думаю, это дело Гильдии, — продолжал Абдаран, не обращая на Ульпена внимания. — Неизвестная магия всегда касается прежде всего Гильдии.
Глаза Ульпена широко раскрылись.
— Даже так?
Он слышал, разумеется, о Гильдии магов и даже состоял в ее членах — дал с полдюжины великих и ужасных клятв, когда только сделался подмастерьем и приступил к изучению тайн магии. Каждый волшебник был обязан вступать в Гильдию; того, кто занимался магией, не будучи членом Гильдии, ждала смерть.
Но Ульпену никогда не приходилось по-настоящему сталкиваться с Гильдией — он ведь был всего лишь подмастерьем Абдарана. За свою жизнь он — да и то мельком — встречался еще только с тремя волшебниками, причем все они были такими же простыми деревенскими волшебниками, как Абдаран, и никак не связывались в сознании Ульпена с Гильдией. Гильдия казалась ему таинственном всемогущей организацией, действующей где-то по ту сторону горизонта.
Он всегда знал, что, когда его ученичество закончится, он предстанет перед представителями Гильдии, чтобы те утвердили — или не утвердили — его в ранге бродячего волшебника; знал он, и что однажды, если ничего не случится, его ждет экзамен в Гильдии на звание мастера и право иметь собственных учеников.
Все это, однако, ожидало его в далеком будущем — до того, как он сделается бродячим волшебником, по самым скромным подсчетам, ему оставалось еще года два — и было тем не менее делом достаточно страшным.
— Ты должен встретиться с магистром, — сказал Абдаран. Глаза Ульпена стали совсем круглыми.
— Вы говорите о главе всей Гильдии?
Абдаран вздрогнул.
— Что? Нет, разумеется, нет. Я говорю о магистре Манрине из Этшара-на-Песках. Он отвечает за эти края, и вовсе не глава всей Гильдии. В мире несколько дюжин магистров. Честно говоря, я не знаю, кто возглавляет Гильдию, и не хочу знать, да и ты, если достаточно мудр, не захочешь.
— Гм, — сказал Ульпен. Это замечание не прибавило ему уверенности в себе.
— Так что собирайся, — отворачиваясь, сказал Абдаран. — Упакуй вещи. Путь до города неблизкий, и чем быстрее мы выйдем, тем лучше.
— А... — Ульпен помедлил, пытаясь сказать что-нибудь умное, но не нашел ничего подходящего и промямлил: — Хорошо, хозяин.
Двух волшебников, наставника и ученика, вот уже с полчаса не было дома, когда к ним за советом явились перепуганные поселяне и фермеры с ближайших хуторов. Им нужно было знать, что означали кошмары, мучившие их прошлой ночью, как быть со странными способностями, обретенными двумя из них, а еще — куда подевались три человека.
Глава 13
Лорд Ханнер не сразу понял, что уже проснулся: все вокруг было слишком непривычным, и сперва он решил, будто видит сон. Однако постепенно он вспомнил прошлую ночь и начал узнавать комнату, в которой находился.
Это спальня дяди Фарана в особняке на Высокой улице — особняке, про который дядюшка никогда ничего не рассказывал Ханнеру.