Ладно, они не дети. Рудира, наверное, даже старше его года на два. Они вполне могут сами о себе позаботиться. Он двинулся дальше.
Прошлой ночью на площади было полно солдат. Сегодня стража выстроилась вдоль северного края площади, отгораживая канал, мост и дворец, а сама площадь кишела обозленными горожанами.
Оттуда, от начала моста, кто-то обращался к толпе. Ханнер вытянулся, стараясь разобрать слова.
— ...вопросы! Наймите волшебников, возможно, они смогут ответить вам!
Кто-то крикнул что-то сердитое, и по толпе прокатился одобрительный рокот.
— Смерть его возьми! — пробормотал Ханнер. Кто бы ни ораторствовал сейчас, делать он этого не умел.
— Защищать нас — ваше дело! — крикнул кто-то.
— А мы вас и защищаем! — отвечал оратор. — Есть ли здесь хоть один чародей?
— Откуда нам знать? — откликнулась какая-то женщина.
Хор согласных голосов волной прокатился по толпе и отразился от стен дворца.
— Поймите, это же чары, — в отчаянии воскликнул человек на мосту. Теперь Ханнер видел, что одет он в форму капитана гвардии. — Мы знаем не больше вашего, но маги должны все объяснить! Лорд Азрад послал в Гильдию гонца с требованием объяснений, и ответ вот-вот придет!
— А может, с них-то все и пошло!
— Это демонологи!
— Северное колдовство!
— А что говорит лорд Фаран?
Именно на этот вопрос Ханнеру и хотелось бы получить ответ. Что скажет дядюшка, когда — и если — обнаружит, что его племянник — один из этих докучливых новых магов?
И, кстати, что скажет Гильдия?
Не то чтобы Ханнер собирался кому-то рассказывать...
Он просто хотел бы знать, где сейчас Фаран и чем занимается.
Глава 17
Голос лорда Фарана был почти умоляющим, что было ему отнюдь не свойственно. Он сидел на своем обычном месте в малом приемном зале, но не удобно откинувшись, как всегда, а наклонясь к трону правителя.
— Лорд Азрад, — говорил он, — не все они преступны!
— Но все опасны, — возразил правитель. Он сидел на троне, привычно нахохлясь, но взгляд, которым он одарил своего главного советника, был нежданно тверд. Они были в зале одни и могли говорить свободно. — Я поражен вашим заступничеством, милорд Фаран, — это совершенно на вас не похоже. Уж не из них ли ваша последняя возлюбленная? Или племянник, этот бесполезный Ханнер?
— Нет, лорд Азрад. По крайней мере, думаю, что нет, но поскольку вы не сочли возможным впустить Ханнера во дворец, я не могу быть уверен ни в чем.
— А женщина?
— О, я могу утверждать наверняка, что Исия не знакома с магией — кроме чар, обычных для молодой женщины.
Он, разумеется, не проверял, но в ней не было заметно ни малейшего намека на то, что и она владеет той странной новой силой, которую ведьмы назвали чародейством.
А если она даже и владела ею, ему не было до этого никакого дела; с ней приятно было проводить время, но не более, чем с множеством других женщин, и она была Фарану ничуть не милее дюжин своих предшественниц.
— Тогда почему же вы так настаиваете на помиловании всех этих безумных магов?
— Потому, милорд, что они не причинили вреда, и когда толпа придет в себя, народ Этшара вспомнит об этом. Хотя в моей семье их нет, у каждого чародея есть семья и друзья, и со временем эти семьи и друзья начнут удивляться, почему старого дядюшку Келдера или малышку Сараи с другой стороны улицы приговорили к смерти за волшебство. Почему чародеи, а не демонологи? В конце концов они якшаются с силами тьмы. Почему не колдуны, ведь они были на коне в Северной Империи и, возможно, по сию пору не избавились от северной скверны? Почему не волшебники — вот уж кто связан с поистине непознаваемыми силами, да к тому же через свою Гильдию осмеливается диктовать условия всем правительствам мира? Ах да, чародеи разграбили пару лавок, сожгли пару домов, изнасиловали пару-тройку женщин... но дядя-то Келдер ничего такого не делал, а простой вор обычно отделывается бичеванием, а насильник — рабством. Чем так провинились чародеи, что должны умирать?
— Фаран, вы намеренно проявляете тупость! Вы прекрасно знаете — чем! Мы не имеем ни малейшего представления, чего от них ждать! Их невозможно взять под контроль! И потом, это ведь, кажется, они ночью заставили почти четыре сотни человек исчезнуть — такого не могут даже маги! А еще доносят, что чародей может взглядом остановить у человека сердце — а ну, как кто-то из них решит, что мы правим городом не так? Один взгляд, прямой удар в сердце — и этот мой никчемный сынок сидит на троне вместо меня!