— Разумеется, милорд мой дядя. — Ханнер поклонился. Этикет, которого он избегал всегда, когда мог, правилам которого он почти никогда не следовал, находясь в кругу семьи или среди людей незнакомых, сейчас оказался необходимым и естественным.
— Лорд-советник Фаран, могу я представить вам Рудиру из Казарм?
У Рудиры хватило ума присесть в реверансе.
— Полагаю, вы уже встречались с Мави с Нового рынка — я сегодня встретил ее на площади и пригласил присоединиться к нам. Этот юноша — Отисен, сын Окко, а это Зарек, известный как Бездомный.
Ни один из мужчин не поклонился достаточно низко, хотя Зарек и сделал запоздалую и не очень решительную попытку. Отисен просто глазел, разинув рот.
— Я понимаю так, что вы хозяин этого дома, — сказала Рудира. — Благодарим за гостеприимство, милорд. — И она тепло улыбнулась — чуть-чуть слишком тепло, подумал Ханнер.
Фаран тоже улыбнулся в ответ — улыбкой, которую Ханнер видел сотни раз и отлично знал, к чему она ведет. Он кашлянул.
— Огромная радость принимать таких гостей, как вы, — проговорил Фаран. Он огляделся. — А где же другие? Насколько я знаю, племянник привел сюда прошлой ночью больше дюжины гостей.
Ханнер помедлил.
— Другие ушли, милорд, — сказал он. — Четыре преступника, которых отказался принять лорд Азрад, были переданы магистрату управы Старого Торгового квартала, а остальные, когда волнения пошли на убыль, вернулись домой. Правда, двое из них потом снова пришли сюда.
Фаран поднял бровь.
— Волнения, мой мальчик, еще только начинаются.
— Потому-то они и пришли снова, — сказал Ханнер.
Фаран кивнул.
— А скажи мне, все ли мои гости владеют той новой силой, что проснулась в прошлую ночь, этим так называемым чародейством?
Ханнер сглотнул и переглянулся с остальными.
— Я владею, — гордо заявила Рудира, разводя руки и на несколько дюймов взлетая над полом. К удивлению Ханнера, улыбка Фарана стала шире.
— Я не настолько силен, как Рудира, но и я чародей, — сказал Отисен.
— И я, — признался Зарек.
Фаран поглядел на Мави, но она только пожала плечами.
— Я — нет, — сказала она. — Я просто разговаривала на площади с Ханнером, мы увидели, как ты вышел из дворца, и... и меня принесли сюда.
— Те двое, что наверху, тоже чародеи, — вставил Ханнер.
— Вот как, — протянул Фаран. — Тогда, считая этих безымянных неизвестных наверху, нас здесь шестеро.
— Нас? — пораженно переспросил Ханнер.
Улыбка Фарана потухла.
— Нас, — подтвердил он. — Я тоже чародей. Потому-то лорд Азрад, этот никчемный старый дурень, и выкинул меня за дверь.
У Ханнера отвисла челюсть; глаза Альрис от изумления широко раскрылись.
Осознание, что их дядюшка — чародей, было, конечно, сильнейшим потрясением, но отнюдь не единственным. Вторым оказалось то, что Фаран назвал Азрада дураком перед всеми этими совершенно незнакомыми людьми. Оба они слышали, как дядюшка бранил правителя — и, кстати, нередко, — но делал он это всегда только в кругу семьи. Ханнеру с детства внушали, что, как лорд по праву рождения, он не должен никогда говорить о лорде Азраде дурно прилюдно. Что бы ни думала, о чем бы ни говорила между собой знать, внешне они всегда должны были быть заодно, дабы не подрывать устоев и не обманывать доверия народа.
А мысль, что Азрад изгнал дядю Фарана из дворца, вообще была выше понимания Ханнера. Всегда, сколько он себя помнил. Азрад опирался на Фарана, доверял ему все решения, все действия, нужные для процветания города. В то, что непонятные новые чары в один миг убили это доверие, было невозможно поверить.
— Он прогнал тебя из дворца? — выдохнула Альрис.
— Он сделал много больше, милая племянница, — сказал Фаран. — Похоже, лорд Азрад-Сидень, в своей невыразимой тупости, приговорил четверых из нас и всех, кем овладела эта новая сила, к смерти.
Глава 19
— К смерти? За что? — спросила Рудира.
— Просто за то, что мы одним своим существованием угрожаем покою и миру Гегемонии Трех Этшаров, — объяснил Фаран. — Или за похищение и убийство нескольких сотен человек — правителю в общем-то наплевать за что.
— Но мы не... ладно, я никого не трогала!
Зарек покашлял.
— Рудира, ты вчера ночью убила человека.
Рудира сердито обернулась, Зарека швырнуло назад, и он вцепился в косяк.
— Я просто защищалась! — выкрикнула она.
— Но он ведь умер, — заметил Отисен.
Рудира развернулась к нему — Отисен врезался в стену, чудом не задев головой бронзовый завиток.