Ханнер знал этот взгляд. Дядя Фаран ожидал, что он сейчас сдастся, признает, что Фаран, разумеется, прав, и все начнут делать то, что он им скажет, — вот только сдаться Ханнер еще был не готов. Он размышлял.
Выжидательный взгляд Фарана начал уже сменяться хмурым, когда Ханнер наконец заговорил:
— Дядя... Ты сказал, правитель намерен обвинить Гильдию в истреблении чародеев?
— Да. Именно это...
— Но пока он ничего не сделал?
Фаран изумленно заморгал, и Ханнер сообразил, что впервые в жизни перебил дядюшку.
— Нет, — ответил Фаран. — Еще не успел. Он просил магистров Гильдии снестись с ним, как только они смогут, и рассчитывает на встречу не позднее, чем завтра. Так что пара-тройка часов у нас есть...
— Дядя, — снова перебил Ханнер. Глаза Фарана были уже совершенно круглыми. — Почему ты так уверен, что Гильдия объединится с правителем? В конце концов чародеи — такие же маги, как и они.
Рот Фарана приоткрылся — и закрылся вновь.
— Надо поговорить с ними, — заявил Отисен. — Возможно, они на нашей стороне!
— Возможно, и среди них есть чародеи, — предположил Ханнер. — Ведь нет причин, почему бы им не быть и среди магов.
— Кто знает? — спросил Фаран. — Может, магов чары не затронули.
— Но даже если и так, они могут нам сочувствовать, — сказал Ханнер. — Ты ведь не просил делать тебя чародеем.
— Они не допускают, чтобы среди правителей были маги, — напомнил Фаран.
— Большинство чародеев не имеют власти, — возразил Ханнер. — Вы — да, а Рудира, Зарек и Отисен — нет, они простые люди. У них столько же прав стать магами, как у любого подмастерья.
Ханнер, давно знакомый с дядюшкой, видел, как борется Фаран с желанием сказать, что ему-то это ничем не поможет, что он хочет сохранить и пост, и вновь обретенную силу. Фаран никогда не признался бы в личных мотивах, но присутствовали они всегда.
— Тебе, наверное, придется отказаться от титула, — добавил Ханнер.
— Да, полагаю, придется, — медленно проговорил Фаран. — Но это все же лучше, чем казнь.
Ханнер вовсе не был уверен, что дядя Фаран на самом деле так думает.
— Ты должен поговорить с ними, лорд Фаран, — сказал Отисен. — Может, они сделают исключение.
— Они никогда... — хором начали Фаран, Ханнер и Альрис, потом переглянулись, и Ханнер закончил: — Не делают исключений.
— Но я с ними поговорю, — добавил Фаран. — Вы совершенно правы — мы не знаем, какую позицию займет Гильдия магов в этом деле.
— Мы не знаем, долго ли сохранится новая магическая сила, — сказал Ханнер. — Возможно, если упирать на то, что она — вещь временная, они будут более терпимы. Маги прозорливы, и даже если те, кто обрел дар чародейства сейчас, останутся чародеями до конца жизни, это не то же самое, как если бы все взяли себе подмастерий и принялись обучать чародейству.
— Но ведь такое может случиться снова, — возразила Рудира. — То, что случилось вчера ночью, хочу я сказать. Насколько мы знаем, оно и может вполне случиться — сегодня или завтра.
— А про это не нужно им говорить, — заявила Альрис.
— Вы хотите, чтобы я отправился побеседовать с магистром Итинией? — спросил Ханнер.
— В этом нет нужды, — отозвался Фаран.
— Но... — начала Рудира.
Движением руки Фаран заставил ее замолчать.
— Я поговорю с Итинией сам, — сказал он.
— Подать вам плащ, милорд? — спросил Берн.
Фаран улыбнулся:
— Нет, Берн. Я не собираюсь выходить.
— Но... — начала было Мави. Ханнер шикнул на нее.
— То, что нужно, расположено на двух верхних этажах, дядя? — поинтересовался он.
Фаран быстро взглянул на него.
— А ты проницателен, мальчик. Если только не сунул туда нос...
— Я не был наверху, — сказал Ханнер. — Но что еще вы можете прятать за семью замками? Вы занимались там магией.
— Именно. — Фаран усмехнулся. — А если теперь я все равно — хоть и не по своей вине — изгой, и должен либо отказаться от титула, либо положить конец запрету Гильдии на занятие знати магией, нет смысла скрывать это и дальше. Если я воспользуюсь чарами для беседы с магистром, она поймет, что мы действительно такие же, как они все, а не простой сброд.
Ханнер не был уверен, что дядюшка в гневе продумал все до конца. То, что Фаран не только чародей, а еще и давно занимается запретной магией, делало его куда более опасным, чем правитель мог себе представить.
— Ничего не понимаю, — жалобно протянула Мави. — О чем вы все говорите?