— Чародеи?.. — повторил старик. — Сперва забрали у меня сына, а теперь деньги? — Он повернулся взглянуть на стражников у северного края площади. — Гори оно все, пора же хоть что-нибудь с этим делать!
— Скажите это им! — С этими словами Танна ловко скользнула за широкую спину какого-то верзилы.
Мигом позже она пробиралась сквозь толпу подальше от сердитого старика, который уже ругался с одним из стражников Самое время сматываться, сказала она себе. Она попыталась исполнить гражданский долг, сообщив про Элькена — как он хотел захватить Стофутовое поле, и собрала несколько толстых кошельков для собственных нужд; пора убираться, а то как бы удача не повернулась к ней задом.
Десятью минутами позже она трусила вниз по Аренной улице, стараясь не слышать рева толпы за спиной.
Кеннан был в бешенстве. Стражники отослали его к капитану, тот терпеливо выслушал его рассказ, а потом велел убираться.
— Но они украли мой кошель! — возмутился он.
— Твой кошелек, господин, украли не чародеи, — возразил капитан. — Похоже, тут поработал обычный вор.
— Но девочка видела!..
— Вот она-то скорее всего его и срезала.
— Капитан, у меня похитили сперва сына, потом — деньги, и я требую, чтобы вы сделали что-нибудь с ворами!
— Правитель совещается с помощниками и магами, они должны решить, что предпринять.
— Что предпринять? Да просто взять их всех, и пусть возвращают украденное! — яростно выкрикнул Кеннан. — Они все там, в большом черном каменном доме на углу Высокой и Коронной!
—Сэр, сомнительно, чтобы там были все чародеи!
— Ну, некоторые-то уж точно там! — злобно заявил Кеннан. — Лорд Фаран ушел туда, и тот толстяк, и рыжая девка...
— Сэр, у меня приказ, — сказал капитан. — Я должен охранять площадь и дворец. Если только у вас нет явных доказательств, что именно эти чародеи похитили вашего сына и ваш кошелек, я не стану арестовывать их. Если у вас действительно есть свидетель — приведите ее сюда на допрос.
Кеннан пылающим взглядом смерил солдата, повернулся и стал высматривать тоненькую длинноволосую девушку в коричневой тунике.
Ее нигде не было.
С минуту он молча злился, потом, прорычав:
— С меня хватит! — тяжело зашагал прочь.
— Прости, — сказал кто-то.
Кеннан повернулся: перед ним стоял плотный крепыш в светлой тупике.
— Да?
— Я не ослышался, ты скапал, что знаешь, где живут чародеи?
— Знаю, — кивнул Кеннан. — И что?
— Они забрали моего брата, — сказал крепыш. — Не мог бы ты показать мне то место?
Кеннан снова всмотрелся в толпу, но девица как в воду кинула. Похоже, тут ему ничего добиться не удастся.
— Ладно, — решился он. — Пойдем вместе. Хоть проследим за домом на худой конец.
Глава 22
Магу Манрину, магистру Этшара-на-Песках, в чьи обязанности входило наблюдать за всеми теми магами, что живут вне городских стен на расстоянии двух дней пути, и представлять их интересы, было не до веселья. Даже более не до веселья, чем за день до того его коллеге Итинии в Этшаре Пряностей до разговора с лордом Фараном.
Ночь Безумия, как ее теперь называли, ударила по Этшару-на-Песках едва ли не сильнее, чем по его брату Этшару Пряностей. Сотни людей пропали, дюжины — погибли, лавки и дома были разграблены и сожжены. К тому же в отличие от беспорядков в соседнем городе безумства в Этшаре-на-Песках длились до рассвета. Тут не было законопослушных чародеев, чтобы патрулировать улицы, усмиряя взбесившихся собратьев; Эдерд IV не стал призывать стражников защищать дворец, как сделал это его собрат Азрад VI, вместо этого он отправил их на улицы, что зачастую только подливало масла а огонь.
Тем не менее не до веселья Манрину было отнюдь не из-за всего этого.
Люди Эдерда IV рыскали по всей улице Волшебников, допрашивая каждого попавшегося им на глаза волшебника: таким образом они надеялись найти объяснение странному взрыву неведомой волшебной силы. Сам Эдерд во дворце держал совет с несколькими весьма уважаемыми магами разных школ, а его супруга Зарреа отправилась в город, дабы организовать, где можно, восстановительные работы, если надо — с помощью магов.
Манрина же у него дома допрашивал лорд Калтон, сын министра юстиции, и это было весьма неприятно. У Манрина в результате сложилось впечатление, что жители города преисполнены недоверия к магии вообще и к нему, магистру, в частности.
Но и это не было главной причиной головной боли Манрина.
Среди пропавших оказалась дочь Манрина: ее не видели со времени ночного переполоха.