— Магистр, — с поклоном произнес старший.
— Абдаран, — ответствовал Манрин, отбрасывая листок. — Что привело тебя в Этшар?
Абдаран мрачно улыбнулся:
— Ноги, конечно. Заклинаний переноса под рукой не оказалось, а дело у нас важнейшее. Можно, мы сядем?
— Сделайте одолжение — если найдете куда. — Манрин широким жестом обвел мастерскую. — Так что за важное дело?
Абдаран поглядел на кресло, и Ульпен торопливо снял с него несколько книг и связку маленьких косточек. Абдаран сел и продолжал:
— У моего ученика, Ульпена, развились странные новые способности.
Ульпен деловито снимал со второго кресла какие-то горшочки. Кресел, не считая собственного табурета Манрина, в мастерской было всего три, и все они были завалены всякой всячиной. Занятый расчисткой, юноша не заметил устремленного на него вопросительного взгляда Манрина.
— Что за способности? — спросил Манрин.
— Во-первых, он передвигает физические объекты силой одной только мысли.
— Чародейство, — определил Манрин. Он взглянул на Ульпена. — Но ведь у него уже есть атамэ, не так ли?
— Конечно, магистр, — отвечал Абдаран. — Вон он на поясе. Боюсь, я не улавливаю связи, и слово «чародейство» мне не знакомо. Мы слышали нечто похожее от стражников у Главных ворот, но что это такое — не знаем.
Манрин удивленно уставился на посетителей.
— Боги! — воскликнул он. — Где вы оба были?
— В Северном Харрисе, — резко ответил Абдаран. — Это деревня лигах в восьми к северо-востоку отсюда, как ты, конечно же, знаешь.
— Наставник, — громко прошептал Ульпен, — он же магистр!..
Манрин вздохнул.
— Нет, мальчик, он прав. Прости меня, здесь все об этом знают, вот и... Что ж, значит, вы ее каким-то образом пропустили.
— Что пропустили? — уже более вежливо уточнил Абдаран.
— Ночь Безумия. Так ее называют. Позапрошлая ночь — с позднего вечера четвертого дня летнежара до утра пятого дня.
Абдаран явно ждал продолжения, и Манрин заговорил снова:
— В ту ночь — после заката, но до полуночи — произошло... нечто. Нам до сих пор неизвестно, что именно; попытки прозрений ничего не дали, их блокирует какая-то очень мощная и совершенно незнакомая нам магия. Сотни, быть может, тысячи спавших разбудил ужасный кошмар. Те, кто не спал, рассказывают о странном ощущении — их будто ударило что-то незримое. Большинство и тех, и других принялись вопить, хотя по большей части не могли объяснить почему, многих охватила паника. Почти все кричавшие и кое-кто из тех, кто молчал, обнаружили, что, как твой ученик, могут перемещать вещи, не касаясь их. А те, кто поддался панике, метались по своим домам и улицам, своей новой силой круша все вокруг и потакая любым своим прихотям. То же самое творили и иные из тех, кто не испугался, просто потому, что представилась такая возможность. Дюжины убитых, дома и лавки разграблены или сожжены — ночь была очень страшной, вам повезло, что вы ничего этого не видели.
Ульпен был бледен как мел; Абдаран глубоко задумался.
— Понимаю, — выговорил он наконец. — Так ты думаешь, это и поразило моего ученика?
— Именно так я и думаю, — кивнул Манрин. — Принимая на веру, что он может двигать вещи одной только волей. Если так, тогда он — чародей.
— Покажи ему. — Абдаран повернулся к Ульпену.
Ульпен сглотнул, огляделся и указал на связку костей, которую только что снял с Абдаранова кресла.
— Это подойдет?
— Конечно, — сказал Манрин, и не успело слово слететь с его губ, как связка повисла в воздухе примерно в футе над полом. Полетав взад-вперед, она снизилась и вновь улеглась на пол.
— А не снились тебе в последнее время дурные сны? — осведомился Манрин. — Скажем, ты падаешь, горишь или похоронен заживо?
— В эту ночь — нет. — Ульпен явно раздумывал. — А вот в прошлую — снились.
Манрин снова повернулся к Абдарану.
— Чародей, — сказал он. — Вне всяких сомнений.
— А откуда вообще это слово — «чародей»? — спросил Абдаран.
— Ведьмы из Этшара Пряностей говорят, эти чары схожи с теми, какими они пользовались несколько столетий назад, в Великую Войну. Название прижилось, хотя сходство оказалось лишь внешним.
— И много людей поражено?
— Люди лорда Эдерда считают, в Этшаре-на-Песках их несколько сотен, до тысячи. В Этшаре Пряностей, насколько мы знаем, — тоже. В Этшаре-на-Скалах их меньше, самое большее — пара сотен. Что до Малых Королевств и земель севера — оттуда пока известий нет. — Манрин немного помолчал и добавил: — Я не сказал тебе самого страшного. Когда все это только началось, в самые первые часы, сотни людей просто исчезли. Кое-кого видели: все они шли, бежали или, пользуясь новыми способностями, летели на север, если быть точным — на северо-восток. Других просто не стало, семьи хватились их, встав поутру. Никто из них не вернулся; мы понятия не имеем, что с ними сталось. Большинство винит во всем чародеев, и Эдерд раздумывает, выслать их всех или перебить, хоть мне и сомнительно, что он сам додумался до настолько крутых мер. По-видимому, двое других членов Триумвирата настроены так же решительно.