— Чего же, магистр?
— Что я тоже чародей! И что именно поэтому в последние два дня я не мог сотворить ни одного мало-мальски сложного заклинания! — Манрин взмахнул атамэ. — Мы по-прежнему с тобой маги — знаем заклинания и наши атамэ при нас, — но эта новая сила подавляет наши умения.
— Вот как? Почему вы настолько уверены?..
Манрин готов был пуститься по мастерской в пляс, но тут замер и посмотрел на Ульпена.
— Простое прозрение — и я смогу быть уверенным, — сказал он, глядя на Книгу Заклинаний, соль, благовония и кровь. — Но чтобы заклинание сработало, лучше пусть его сотворит другой.
— Мне позвать Абдарана?
Манрин поднял руку.
— Не стоит впутывать Абдарана, мой мальчик: он просто деревенский маг. Это же — дело Гильдии. — Он немного подумал. — Нам нужен Серем.
Глава 23
Серем Мудрый не держал слуг; ему прислуживали вещи, которые он оживлял по мере надобности.
Манрину это не нравилось. Чайники, сами наливающие чай, и безостановочно качающиеся пальмы-опахала были очень хороши, но дверь не открывалась сама по себе. Когда у Серема бывали ученики, это не составляло проблемы, но Калинна уже стала странствующей волшебницей, а никого другого Серем пока не взял. Так что он сам и его жена Гита были сейчас единственными обитателями просторного дома на углу Большой улицы и улицы Волшебников.
И никто из них не торопился открывать дверь.
Рядом с Манрином Ульпен с интересом разглядывал зубчатую крышу, но сам Манрин постепенно терял терпение. Через минуту — на звонок все не откликались — он принялся стучать в покрытую черной эмалью дверь.
Будь Манрин в состоянии использовать магию, он нашел бы способ убедиться, что Серем дома, но сейчас он не мог ничего. Он смотрел на миниатюрные алтари, искусно вырезанные в камне по обе стороны от дверей, — там горело неугасимое пламя и струилась неиссякаемая вода; Серем тушил огни и осушал фонтаны, только когда надолго уезжал из дому. Сейчас, однако, за изящными алтарями горели огни, а вода омывала их подножия.
От нечего делать Манрин испробовал свои новые возможности и закрутил левое пламя в жгут. Теперь, осознав себя чародеем, он мог управлять силой, и этот фокус вышел простым и даже забавным. Чародейство на поверку оказывалось не такой уж плохой штукой.
Взгляд Ульпена пробежал по цветной резьбе угловых колонн, по каменной арке, и тут юноша наконец заметил, чем занят Манрин.
— Мы могли бы открыть дверь сами, магистр, — сказал он.
Манрин пораженно уставился на него. Мысль эта не приходила ему в голову, но Ульпен, несомненно, был прав: если только на двери не было магической защиты, про которую Манрин не знал, каждый из них мог легко ее открыть — применив чародейство. Он чувствовал, как устроен замок, открыть его без ключа было бы просто. Однако же он этого не сделал.
— Могли бы, — согласился он. — Но тогда это было бы вторжение. В дом мага.
— О... — начал было Ульпен, но тут дверь отворилась: Серем смотрел с порога на своих гостей.
— А, Манрин, это ты, — проговорил он. — Что-нибудь о Гите?
Вопрос застал Манрина врасплох.
— Что?.. — переспросил он.
— Гита. Моя жена. Она исчезла.
К горлу Манрина подкатил комок. Он сглотнул.
— Позапрошлой ночью?
— Верно. — Серем вздохнул. — Так вы здесь не поэтому?
—Не совсем. — И Манрин добавил: — Моя дочь Феррис тоже пропала. Надеюсь, они целы.
— Я тоже. — Серем посторонился. — Входите и рассказывайте, что вас сюда привело.
Манрин и Ульпен прошли в гостиную, где Ульпен, открыв рот, воззрился на пальму в горшке, что без остановки качалась над большим плетеным креслом. Манрин видел ее бессчетное число раз, а потому не обратил внимания.
— Мы и правда пришли из-за Ночи Безумия, — начал он. — Хотя и не из-за бедняжки Гиты. Я не знал, что она исчезла.
— Исчезла, — повторил Серем. — Скорее всего похищена проклятыми чародеями.
Ульпен бросил на Манрина тревожный взгляд. Самообладание и воодушевление Манрина и без того получили чувствительные удары: ему пришлось, во-первых, прошагать пешком целых три квартала до дома Серема, а во-вторых, стучать в его дверь и дожидаться, пока откроют, как простому клиенту. Теперь к этому прибавилось открытие, что Гита была среди сотен пропавших. В такой ситуации, решил он, вряд ли разумно будет просить Серема прорицать: ведь тогда он узнает, что Манрин и Ульпен — чародеи и именно поэтому обычная магия им не повинуется.