Однако уйти сразу тоже было нельзя: обсудить исчезновения казалось очень важным.
— Я как-то не думал, что Феррис забрали чародеи... — начал Манрин.
— А кто же еще? — сердито перебил Серем. — Чародеи появились, сотни невинных исчезли — думаю, связь очевидна.
— Связь есть, несомненно, но почему чародеи обязательно виновны? Мы ведь не знаем, что произошло на самом деле.
— Я, конечно, не знаю, но надеялся, что ты узнал и пришел мне рассказать.
— К сожалению, нет.
— Значит, просто обменяемся наблюдениями? Я это уже делаю: поговорил с Кендриком, Перинаном и Итинией, и еще кое с кем из людей Зарреа. — Он взглянул на Ульпена, будто заметил юношу только сейчас. — Кто это?
— Ульпен из Северного Харриса. — представил того Манрин. — Он пришел в Этшар обсудить случившееся в их деревне: они там не знали, что Ночь Безумия затронула и нас.
— Она, кажется, затронула всех, — поморщился Серем. — Просто одним краям досталось больше, а другим — меньше. Баронствам Сардирона пришлось хуже, чем нам, в Алдагморе опустели целые деревни. Выжившие бежали — так эти вести дошли до нас.
— И как они с этим управляются?
— В ближайшую неделю в Сардироне-на-Водах собирается Совет баронов — будут решать, что делать. Пока же кое-кто казнит любого чародея, какой попадется, — и мне это начинание нравится.
Ульпен побледнел, но Серем смотрел на Манрина и ничего не заметил. Магистру свою реакцию удалось скрыть. Серем продолжил рассказ:
— Итиния говорит, лорд Азрад требует уничтожить чародеев, а Эдерд настаивает на изгнании. Но выслать их — значит просто переложить проблему на чужие плечи, так что он, вполне возможно, передумает и тоже выскажется за повешение.
Плохо, подумал Манрин, в двух городах Гегемонии им с Ульпеном нечего искать приюта.
— А что лорд Вульран?
— Мнется, — хмыкнул Серем. — И что удивляться? Он ведь на троне меньше трех лет, в такую переделку попал впервые. Да и пострадал Этшар-на-Скалах куда меньше нашего. Для него вопрос стоит не так остро.
Манрин кивнул.
— Все же казнь — это слишком сурово, — спокойно заметил он. — В конце концов не все чародеи преступники, да к тому же у многих есть друзья и семьи...
— Итиния говорит то же. Кстати, она сказала, к этому ее внимание привлек лорд Фаран, главный советник лорда Азрада. Знаешь, он собрал компанию чародеев — из тех, что никого не трогали, — и говорит от их имени. Что до меня, я думаю, в исчезновениях как-то замешаны они все. И пока снова не увижу Гиту, не склонен к милосердию.
Ульпен бросил на Манрина отчаянный взгляд; Манрин принялся задумчиво поглаживать бороду.
Он жил в Этшаре-на-Песках восемьдесят с лишним лет, с тех пор, как был подмастерьем, но если лорд Эдерд собирается высылать или вешать чародеев — пришла пора уходить. Рассказ Серема — недвусмысленный намек на то, как им следует поступить: побеседовать с другими чародеями — обмен новостями может быть весьма полезен — и постараться попасть под покровительство лорда Фарана. Манрин не был в Этшаре Пряностей почти тридцать лет, так что лично лорда Фарана не знал, но его слава деятельного вождя облетела всю Гегемонию.
Еще проблема: как туда попасть. Магией они пользоваться не могут, а добираться обычными способами — потерять самое меньшее неделю, и это при том, что промедление означает смерть.
Манрин знал, что чародеи могут летать, по крайней мере — некоторые, но ему не было известно, может ли летать он. А до Этшара Пряностей никак не меньше сорока лиг.
Конечно, летать у всех на глазах — значит привлечь к себе нежелательное внимание; хотя, будучи волшебником, Манрин всегда может солгать о том, как именно он это делает.
Лучше бы прибегнуть к другому способу путешествовать — и ему как магистру были известны некоторые возможности.
Риск, разумеется, был, поскольку Манрин не знал, как относятся к чародеям те, кто стоит в Гильдии выше него, и не изобрели ли они способа распознавать чародеев. Серем не заметил ничего чужеродного в Манрине, как и ничего необычного в Ульпене — но Серем расстроен потерей жены, да и к тому же никогда не был самым прозорливым магом в мире.
И все же, думал Манрин, воспользоваться принятым в Гильдии способом переноса было бы быстрее и проще всего.
— Знаешь, лучше мне поговорить с Итинией самому, — сказал он. — Навещу-ка я ее. Она ведь дома, в Этшаре Пряностей?.. Не знаешь, у Перинана на чердаке все еще висит тот гобелен?