— Плохонький, — смутился Йорн.
— А это — Мави с Нового рынка, — продолжал Ханнер. — Она не чародейка, просто друг.
Йорн поклонился.
— А леди Альрис я знаю.
— Мы с Шеллой как раз собирались пойти к остальным. — Кивком позвав за собой Шеллу и Йорна, Ханнер открыл дверь в столовую.
Оттуда вырвался рокот множества голосов и запах множества тел.
— Боги, сколько же их! — не удержался Йорн, войдя следом за Ханнером в переполненную комнату.
— Тридцать два, — объявил лорд Фаран. — С ученицей-ведьмой — тридцать три... а ты, сэр, чародей?
— Чародей, — кивнул Йорн.
— Значит, тридцать четыре.
— Против тысячного города, — вставила Рудира.
— Горожане нас не тронут, — отмахнулся Фаран. — Нами займется только стража.
— А сколько их? — спросил Отисен.
— Восемь тысяч, — громко и ясно проговорил Йорн.
Повисла испуганная тишина.
Глава 27
Восемь тысяч солдат? — выдохнул наконец кто-то.
— Так нам говорили, — подтвердил Йорн.
— Предполагалось набрать десять, — сказал лорд Фаран. — Но Азраду всегда было лень вкладывать деньги в армию.
— А зачем бы ему это делать? — хмыкнул Йорн. — Нас и так слишком много.
— Я думал, во всем мире не наберется десяти тысяч человек, — поежился Отисен.
— Да в одном только Этшаре жителей больше сотни тысяч, — повернулся к нему Йорн. — А сколько точно, никому не известно.
— Могут знать маги, — предположила Рудира.
— Мой наставник говорил, если бы не маги, город так не разросся бы, — вставила Шелла. — Это магия не дает загнивать воде, сохраняет от порчи продукты и очищает сточные канавы.
— Жрецы тоже этим занимаются, — мягко возразила незнакомая Ханнеру пожилая дама.
— Все это весьма интересно, — вмешался лорд Фаран, — но вернемся к делам. Нас здесь тридцать четыре, и у каждого свой талант. Все мы можем передвигать мелкие вещицы простым усилием воли, но кое-кто способен на большее. Думаю, будет полезно узнать, кто что делает и насколько хорошо. Итак, кто тут летает?
Раздалась дюжина голосов, поднялись руки. Лорд Фаран гаркнул, перекрывая шум:
— Кто летает — пожалуйста, отойдите туда! — Он махнул в сторону окон. — Кто не летает — туда! — Он показал на дверь, ведущую в бальный зал. — Кто не знает, пожалуйста, оставайтесь у стола.
— Я могу оторваться от земли, — сказала женщина, помянувшая жрецов. — Но скорее плыву, чем лечу.
Фаран взглянул на нее.
—Как тебя зовут?
— Алладия из Гавани.
— Алладия. Спасибо. Пока постой у стола.
Она послушалась.
Шелла тоже направилась к столу, Ханнер — за ней. Он оказался рядом с Алладией.
— Я — лорд Ханнер, — представился он. — Рад познакомиться.
— Лучше бы при других обстоятельствах. — Алладия мрачно смотрела, как чародеи расходятся по местам.
— Ты предпочла бы не быть чародейкой?
— Вот именно.
«Весьма интересно, — подумал Ханнер. — Возможно, если я пойму других, то пойму и Альрис».
— Это из-за угроз правителя? — спросил он. — А если бы никто не знал — тогда как?
Алладия обернулась и посмотрела ему в глаза.
— И тогда тоже, — сказала она.
— Но почему? В конце концов ты ведь овладела магией — и безо всякого служения или ученичества.
— Магией я владела и раньше! — сердито ответила Алладия. — Я была жрицей!
— Жрицей? — переспросил Ханнер. Чародейство взаимодействовало с волшебством и ведьмовством; значит, могло взаимодействовать и со служением богам.
— Именно. И — да позволено мне будет похвалить себя — очень неплохой жрицей. Но с тех пор, как у меня в голове завелось это, боги не слышат меня. Простейшие молитвы не находят отклика! Я пыталась обращаться к Унниэль, хотела спросить ее, что изменилось, но даже она не вняла моим мольбам!
— Унниэль? — Имя почему-то казалось знакомым.
— Унниэль Милосердная. С ней проще всего иметь дело. Даже ученик может говорить с Унниэль. Но с позапрошлой ночи я этого не могу! На мой зов откликались даже Ашам и Говет, а сейчас мне не дозваться и Унниэль!
— И ты считаешь, это потому, что ты чародейка?
— Ну конечно. Почему бы еще? Что-то обрекло нас на это проклятие, и боги отвергли меня. Прежде я могла открывать врата между мирами, исцелять недужных, любая тайна становилась известна мне; ныне я заставляю летать по комнате тарелки. Как по-твоему — равноценный обмен?
— Нет, — признал Ханнер.