Прежде чем он успел что-нибудь добавить, Фаран призвал к вниманию.
— Я вижу десятерых нелетающих, тринадцать летунов и одиннадцать тех, кто сам не знает, — объявил он. — Давайте теперь поможем этим одиннадцати разобраться в себе. Ханнер, будь добр отойти.
Ханнер взглянул на Шеллу и Алладию, но от стола отошел.
— Кстати, Ханнер, — заметил ему Фаран, — если не возражаешь, подожди в гостиной с Мави и Альрис. А когда Манрин и Ульпен спустятся, пошли их сюда.
— Ты хочешь оставить здесь только чародеев.
— Верно, мой мальчик. Нет смысла устраивать толчею.
Ханнер колебался. Сейчас он вполне мог бы признаться, что тоже чародей, — он ведь и должен был признаться в этом, разве нет? Рано или поздно правда выйдет наружу. Но признайся он — и его ждет ссылка или смерть, или он окончательно ввяжется в интриги дяди Фарана и уже никогда не вернется в свою собственную комнату, свою собственную постель во дворце.
Он поклонился, ободряюще потрепал Шеллу по плечу и вышел, закрыв за собой дверь.
— Что они там делают? — спросила в гостиной Альрис.
— Сортируют чародеев, — ответил Ханнер. — Выясняют, кто что может.
Мави поежилась. Ханнер удивленно взглянул на нее.
— Прости, — сказала она. — Я знаю, они просто люди и не просили, чтобы на них наложили это заклятие, ни вообще чего-то подобного, но с ними мне как-то... тревожно. Даже с вашим дядей и бедняжкой Панчей. Это что-то такое... — Не в силах найти точные слова, она развела руками.
Вот и еще одна причина не признаваться в чародействе, подумал Ханнер. Он не хотел волновать Мави — и уж тем более не хотел, чтобы она сочла его отвратительным.
До сих пор он не понимал, какие чувства испытывает девушка.
— Жрец говорит, Панча больше не человек, — вздохнула Мави.
— Алладия так говорит?
Мави удивленно моргнула.
— Н-нет... Кто такая Алладия?
— Жрица, ставшая чародейкой. — Ханнер показал на дверь столовой. — Она там. А о ком говоришь ты?
— О жреце, который утром пробовал лечить Панчу. Он сказал, призванная им богиня не считает, что Панча человек!
Да, подумалось Ханнеру, зная такое, поневоле почувствуешь себя неуютно среди чародеев. Интересно, почему богиня так думает, и не в этом ли причина, что Алладия не может дозваться Унниэль? Договор, заключенный в конце Великой Войны, гласил, что только люди могут призывать богов.
— А сны? — продолжала Мави. — Почему им снятся эти сны? И что они значат?
— Сны снятся не всем, — заметил Ханнер.
— Большинству снятся. И какие жуткие: падения, огонь, погребение живьем... Это все как-то не знаю... слишком.
— Да, наверное, — согласился Ханнер, глядя на закрытую дверь.
Там, в комнате, что-то вдруг громко хлопнуло. Мави вздрогнула. Ханнер снова взглянул на дверь столовой, но с места не тронулся.
Ему очень хотелось усилием воли распахнуть дверь и увидеть, что там творится, — но он отказывался пользоваться своей силой.
Если она вообще его. Никто не знал, что стало причиной Ночи Безумия; чародейство вполне могло оказаться деянием какого-нибудь сумасшедшего мага.
— Ты думаешь, это навечно? — спросила Мави.
Ханнер удивленно повернулся к ней.
— Что, как я думаю, навечно?
— Чародейство. Может оно быть временным?
— Это все намного упростило бы, — улыбнулся Ханнер.
— Я сегодня осталась тут, в надежде, что оно вот-вот пройдет. Мне хотелось быть рядом, чтобы помочь, когда все закончится, — понятно ведь, люди расстроятся. И еще я думала, что отведу Панчу домой. Но ничего не кончается.
— Не кончается, — согласился Ханнер. — Во всяком случае, пока.
Но может кончиться в любой момент. Им не дано это знать. В том-то и дело с магией — она нелогична. Порой она вполне предсказуема, и ею можно пользоваться, и на нее можно полагаться, но иногда она ведет себя странно. Маг может сотворить живую тварь из перьев и косточек, может щепоткой пыли и словом погрузить человека в сон — и где в этом логика? Более ста лет назад в Малых Королевствах в простенькое огненное заклинание вкралась ошибка — и что же? Говорят, столб огня горит до сих пор без всякого топлива. Как такое возможно? Почему слезы девственницы необходимы для некоторых чар, а стоит той же девушке выйти замуж — и от ее слез такая же польза, как от простой воды?
Волшебство — самая непонятная магия, но где логика в колдовстве — почему определенные амулеты веками действуют безотказно, а потом вдруг перестают действовать? А другие амулеты, кажется, точно такие же, не работают вообще или работают совершенно иначе.