Это оказалось труднее, чем всегда: что-то мешало, какая-то чужая сила. Шемдер не позволил ей остановить себя.
Простое нажатие — и маг задохнулся, глаза его расширились; он отшатнулся, раскинув руки, рухнул на покатую черепичную крышу, покатился и перевалился через карниз.
Секундой позже Шемдер услышал глухой удар тела о землю.
Он промедлил только одно мгновение, задавая себе вопрос, кем был этот волшебник и кто прислал его — неужто какой-нибудь друг или родич одного из той полудюжины, кого он уже прикончил, нанял мага-мстителя?
Если так, выбор наемного героя был неудачен.
Возможно, Киррис или ее муженек заключили с магами договор о защите? Они не могли знать о планах Шемдера, но молодые родители порой творят совершенно несусветные вещи из любви к своим младенцам.
В любом случае конек крыши — вовсе не то место, где Шемдеру хотелось сейчас оставаться. Киррис пока останется невредимой — хотя, выяснив, в чем дело и как с этим бороться, Шемдер непременно вернется за ней.
Однако оставаться вблизи от только что убитого тобой мага — нет уж, Шемдер не дурак! Он стал спускаться с крыши — с другой ее стороны, подальше от места, где рухнул волшебник, — и осторожно шагнул через край. Потом повис в воздухе, огляделся и неспешно и мягко опустился на землю на безлюдной улице — хотя, он знал, рассчитывать на то, что она долго останется безлюдной, не приходилось. В любую минуту может появиться кто-нибудь, спешащий домой к ужину, а Шемдеру вовсе не улыбалось оказаться поблизости, когда этот «кто-то» наткнется в переулке на мертвого мага. Он повернулся, шагнул за угол...
И почувствовал, что уменьшается в размерах и скрючивается, по коже под растущей шерстью побежали мурашки, сзади возник хвост, одежда исчезла, теплый воздух коснулся тела. Дома уносились вверх, громоздились, нависали над ним. Визжа от ужаса, Шемдер стремглав кинулся к ближайшему убежищу — на четырех лапах. Он нырнул в густую тень под чьим-то крыльцом и, зная, что с улицы его теперь не видно, попытался выяснить, что же это с ним приключилось. Думать было трудно, но он заставил себя цепляться за сознание, чтобы понять, что с ним такое, как ему выжить и разрушить заклятие.
Он понимал, что каким-то образом преображен — тот волшебник, должно быть, успел-таки наложить чары. Он взглянул на лапы, изогнул хвост...
Хвост был длинный, гибкий и голый. Лапы заканчивались длинными, острыми когтями. Пошевелив носом, Шемдер увидел тонкие дрожащие усики. Прикинул по отношению к ступеням свой рост — и понял, что стал крысой. Крупным бурым пасюком.
Плохо, очень плохо, но могло быть и хуже. Он все еще жив. И помнит, кто он. И... а все ли еще он чародей?
Отыскав камешек, он сосредоточил на нем всю свою волю, стараясь увидеть его тем особым образом, как делали чародеи — и ничего не случилось. Камень остался лежать, как лежал.
Он услышал голоса — человеческие голоса — и, оскалив зубы, забился в угол.
Голоса стихли, но он выждал еще несколько минут — просто из предосторожности.
До него доносились шорохи, стуки и другие звуки города, он слышал людей, спешащих по обычным делам, но в крысином обличье с трудом мог различать их. А еще его захлестнули запахи: как выяснилось, нюх у крыс гораздо тоньше людского.
Однако в конце концов он все же решил вылезти наружу. Он был испуган, голоден и хотел найти себе укрытие понадежнее: в фундаменте дома, рядом с которым он съежился, не было ни щелки, куда он мог бы забиться.
Его собственная комната — всего в нескольких кварталах. Если он сможет пробраться туда — он в безопасности. Отпереть дверь он в своем нынешнем виде вряд ли сумеет, особенно учитывая, что кошель с ключами исчез вместе с остальной одеждой, но, может, ему посчастливится отыскать ход, годный для крысы.
И заклятие может развеяться.
Он выполз из угла и рванулся вперед, намереваясь добежать до следующей улицы, — и уткнулся в пару замшевых туфель.
Он взглянул вверх — на него смотрел человек в мантии.
— Шемдер, сын Парла, — произнес человек. — Как интересно: то, что делает тебя чародеем, сохранилось у тебя в мозгу и в новом обличье, но настолько уменьшилось, что совершенно не действует.
Шемдер яростно заверещал и оскалился. Запас слов в крысином языке оказался на редкость ограничен.
— Любопытно, — продолжал маг, — а что будет, если я верну тебе человеческий облик? Останется ли чародейство бездействующим?
Шемдер заверещал снова.
— Мы непременно проверим это, но только не на тебе, — сказал волшебник. — Ты слишком опасен. Никогда бы не подумал, что тебе удастся так легко убить уважаемого мага — и это несмотря на его защиту! Мне еще предстоит отвечать за его смерть перед его семьей и перед Гильдией!