Минутой позже он был уже в доме и шел по холлу. Впереди слышались голоса.
С полдюжины человек собралось в озаренной свечами гостиной.
— Лорд Ханнер! — Рудира сидела в кресле перед одним из окон, откуда была видна толпа на улице. — Рада, что вам удалось вернуться, не подвергнувшись опасности.
— Вот уж в чем не уверен, — пробормотал Ханнер, осматриваясь. Кроме Рудиры и его самого, в комнате собрались Алладия, Отисен и еще трое чародеев, чьих имен он сразу припомнить не мог. — Где дядя Фаран?
— Наверху с волшебниками, — сказала Рудира. — Он установил дежурства: надо быть уверенными, что этот люд с улицы не причинит вреда. — Она показала, на верхний край ближнего к ее креслу окна. — С час назад кто-то оттуда застал нас врасплох и швырнул в стекло кирпичом, но мы все исправили. Ведь правда, не скажешь, что стекло было разбито?
— Исправили? — переспросил Ханнер, глядя на совершенно целое стекло. — Как?..
Кто-то хихикнул, а Отисен мягко сказал:
— Мы чародеи, не забывай.
— Да, но... Я знаю, вы можете двигать предметы, но исправлять их!..
— Мы можем много чего, — сказала Рудира. — Двигать вещи, ломать вещи, чинить их. Можем творить свет, как ты уже видел. — В доказательство она приподняла сияющую оранжевым светом руку. — Мы учим друг друга. Мы можем отпирать замки, лечить, нагревать и остужать что угодно... Можем сделать вещь твердой, а можем размягчить или сжечь. Нам видно то, что не различишь без чар, мы видим вещи изнутри и ощущаем их, не касаясь. Это великолепно, милорд! Мне нравилось просто двигать предметы и летать — но ведь есть еще столько всякого!..
— Это... это прекрасно! — Ханнер постарался, чтобы голос его звучал убедительно. На самом-то деле он не был уверен, что это так.
Он не знал, как все это делается; но, если все остальные выучились, наверняка мог выучиться и он. Для этого ему всего-то и нужно признать себя чародеем, разделить с другими их жребий — и обречь себя на ссылку или смерть, не говоря уж о том, чтобы стать неприятным Мави.
И все же это было искушение — чародейство взывало к нему, требовало, чтобы его использовали, развивали, наращивали.
Ничего этого он делать не собирался.
По крайней мере пока.
— Эта девочка, Шелла, ну, что училась на ведьму, — сказал Отисен. — Она говорит, мы можем сотворить еще чародеев, и даже показала нам как, но мы не можем найти добровольца.
— Леди Альрис не согласится, — подала голос Рудира.— А тебя тут не было.
— Я тоже не соглашусь, — быстро ответил Ханнер, отметая это предложение и надеясь, что никто из присутствующих не чувствителен к чародейству так, как Шелла. — А как насчет тех людей? — Он взмахом указал на окна. — Может, вам удастся изменить кого-то из них? Это убедило бы их, что чародеи — вовсе не чудища.
— Их?.. — Рудира бросила взгляд на окно, и шторы распахнулись, хотя в закрытой комнате не было ни ветерка. Рука ее перестала светиться. — Много чести! — сердито фыркнула она.
— А кроме того, — добавил Отисен, — для этого нужно быть совсем рядом. Лучше всего — касаться человека.
— И все же интересно, что такое возможно, — заметил Ханнер. — И вы можете учиться друг у друга разным... разным заклинаниям. — Он был не вполне уверен, что слово «заклинание» тут подходит, но ничего лучше ему в голову не пришло. — Это значит, если все останется, как есть, чародеи смогут брать себе учеников и обучать их, как все другие маги.
— Точно! — согласилась Рудира.
— Полагаю, вы правы, — медленно проговорила Алладия.
— Я так рада, что мы встретились тогда в Волшебном квартале, милорд! — сказала ему Рудира. — Без тебя я не пришла бы сюда, не встретилась бы с лордом Фараном и никогда не научилась бы всему... всему этому.
— Счастлив, что ты рада, — ответил Ханнер, немного ошарашенный ее восторгом. В конце концов снаружи бурлит обозленная толпа, готовая в любой момент снова взяться за камни; вряд ли их положение можно назвать завидным. Больше всего это походило на осаду — а есть ведь еще указ об изгнании, нависший над их головами. А ну как лорд Азрад или Гильдия магов решат, что ссылка — слишком мягкая мера, и приговорят их к смерти?
Это совершенно не соответствовало представлению Ханнера о хорошей жизни — они были в западне, их будущее казалось неясным, и к тому же такая жизнь была ничуть не лучше его прежней жизни. Да, но он никогда не был уличной девкой в Казармах...
— Лорд Фаран — настоящий человек, — сказала Алладия.
— Он спас нас всех, — кивнула Рудира. — Без него у меня не хватило бы духу сопротивляться, и сейчас, высланная из города, я наверняка побиралась бы где-нибудь на обочине.