Манрин, поднявший сто сорок фунтов, оказался где-то в середине. Сам лорд Фаран поднял около шести сотен фунтов. Девять чародеев тем не менее сумели поднять все имеющиеся гири. Одним из них, ко всеобщему — и своему собственному — удивлению, оказался Ульпен. Получилось это и у Кирши, и — само собой — у Варрина, Рудиры и Дессет. Теперь эта девятка стояла в саду и слушала лорда Фарана: он объяснял, как собирается проверять их дальше. Ханнер тоже подошел — посмотреть.
— Все вы можете летать, — начал Фаран. — Кстати, лучше меня.
Этого, учитывая выводы самого Фарана о чародействе, можно было и не говорить. Все девятеро были куда сильнее Фарана.
— Я предлагаю, — продолжал Фаран, — полететь в гавань и посмотреть, сколько воды мы сможем поднять. Это поможет нам определить пределы наших возможностей — думаю, весь Восточный залив будет тяжеловат для любого из нас. — Он многозначительно улыбнулся Рудире.
Чародеи с улыбками закивали в ответ — хотя и не все: Рудира тревожно смотрела в конец сада, словно ожидая, будто там кто-то появится, и явно не поняла, что лорд Фаран обращается к ней.
Все утро она была сама не своя; Ханнер не знал, были ли причиной тому ночные кошмары или что-то иное. Он перекинулся с ней парой слов, пока другие проходили проверку; она сказала, что все время будто слышит за спиной голоса, — но такие далекие, что не может ничего разобрать. Еще, призналась она Ханнеру, ее не покидает ощущение, что она должна что-то сделать, и скорее всего — используя чародейскую силу.
И она продолжала смотреть на север.
Это тревожило Ханнера.
— За мной! — крикнул Фаран, взмывая в воздух. Дессет, Кирша, Варрин и все остальные сделали то же — кроме Рудиры. Когда другие поднялись, Ханнер подбежал к ней и тронул за плечо.
Она моргнула и повернулась к нему.
— Мне пора.
— Как и всем, — кивнул Ханнер. — Пора лететь с дядей Фараном и остальными проверять вашу силу.
Голова Рудиры уже снова поворачивалась на север, но тут женщина взяла себя в руки.
— С лордом Фараном?.. — О взглянула вверх и охнула: — Ах да!.. — С минуту она смотрела на других летунов, потом взвилась в воздух.
— Осторожнее! — крикнул ей вслед Ханнер.
Она застыла, а потом снизилась, повиснув футах в двадцати над землей.
— Ты разве не с нами? — спросила она с высоты.
— Я не летаю, — прокричал он в ответ.
— Ах, верно!
Не успел Ханнер ответить, как ноги его оторвались от земли, как это было позавчера на площади, и его повлекло вперед. Мгновением позже он обнаружил, что мчится вверх и на север рядом с Рудирой.
Они нагнали остальных прежде, чем те успели миновать квартал. Рудира с Ханнером проскользнула вперед и пристроилась рядом с лордом Фараном.
Ханнер заметил, что дядюшка хоть и летит сам, но делает это довольно неуверенно, и держать обычную для Рудиры скорость ему трудновато. Вместо этого все — с ним во главе — летели достаточно медленно, чтобы пешеходы замечали скользящие вверху тени и поднимали головы.
К огорчению Ханнера, кое-кто потрясал кулаками и выкрикивал проклятия.
Они пересекли Торговый ряд и углубились в Торговый квартал неподалеку от дворца, а потом направились в Пряный город, где Ханнер с высоты стал разглядывать склады и переулки. Вдалеке справа виднелось теплое золотистое сияние дворцовых стен и солнечные блики, играющие на воде Большого канала.
А потом они миновали дворец, и даже на высоте семидесяти футов нос Ханнера защекотал запах пряностей — на складах, что лежали внизу, вот уже два столетия хранились всевозможные специи: их везли из Малых Королевств через Восточный залив или сплавляли торговыми барками вниз по Великой реке — из баронств Сардирона. Ханнер подозревал, что если завтра все эти склады опустеют, понадобится самое малое столетие, чтобы запах окончательно выветрился.
К другим запахам добавился запах соли: они приближались к берегу. За домами Ханнер уже видел водную гладь; воды залива пестрели парусами.
Улицы кончились, впереди простиралось море. Они летели над причалами, и ноги лорда Фарана едва не касались верхушек мачт пришвартованных там кораблей. Ханнер вспомнил, как мать учила его названиям главных пристаней: Тминная пристань, Укропная пристань, пристани Орегано, Бальзаминовая, Петрушечная, Горчичная, за ними — лента пустого берега (сейчас Ханнер видел ее слева), потом три пристани, расположенные наискось: Имбирная, Мускатная и Коричная. За ними лежал лабиринт Перечных пристаней и ряд Чайных, а за всем этим — устье Нового канала, отмечающее западную границу Пряного города. Интересно, подумал Ханнер, соответствовали когда-нибудь названия пристаней названиям привозимых к ним специй? Сейчас это было совершенно точно не так.