Ханнер с интересом следил за попытками других поднять воду Все кроме Ульпена, превзошли Киршу, однако лишь Дессет удалось сравняться с Варрином, хоть и не превзойти его.
Рудира тоже смотрела с интересом и подхватывала тех, кто начинал падать. Ее очередь пришла в самом конце. Однако в конце концов Фаран повернулся к ней.
— Рудира! — произнес он. — Покажи нам, что можешь ты!
Рудира улыбнулась.
— Наконец! — отозвалась она. И посмотрела вниз.
Ханнер ощутил, как волна силы захлестывает его; волосы на его руках, лице и теле прилипли к коже. И вода внизу поднялась.
Это была не колонна; это была гора, что стремилась вверх. Под самыми их ногами она разделилась, образовала круг, но продолжала подниматься, окружая чародеев ревущей водяной стеной.
Рудира смеялась. Никто больше в восторг не пришел. Ханнер принудил себя оторвать взгляд от ее лица и посмотреть на остальных: все они были в ужасе.
Вода поднималась все выше и выше, круг чистого неба над головой все уменьшался, и наконец лорд Фаран крикнул:
— Довольно!
Рудира широко улыбнулась и развела руки. Водяная стена с ревом рухнула, но рухнула наружу — одиннадцать чародеев остались совершенно сухими.
Ханнер глянул вниз — стена воды мчалась на купеческие суда.
— Рудира! — крикнул он, показывая туда. — Корабли!..
Рудира взглянула и, к изумлению Ханнера, четыре ближайших судна поднялись в воздух и висели, пока огромная волна катилась под ними. Ханнер видел моряков, пораженных и напуганных, вцепившихся в мачты, веревки и поручни.
А когда опасность миновала, суда плавно опустились на воду.
Ханнер видел, как, все уменьшаясь, волна достигла пристаней и выплеснулась на улицы — впечатляющее зрелище, наделавшее, впрочем, не больше бед, чем обычный шторм. Вряд ли кто-нибудь пострадал или был причинен серьезный ущерб. Возможно, кто-то и вымок, но солнце быстро все высушит.
Ханнер вдруг упал на несколько футов — но его тут же подхватили. Он посмотрел на Рудиру.
— Прости, — сказала она. — Я... я почти выдохлась.
— Это было потрясающе, — восхищенно произнесла Дессет.
— Воистину так, — согласился Фаран. — Великолепно! Ты должна гордиться.
Рудира устало улыбнулась.
— Думаю, пора возвращаться, — предложил Ханнер. — А то все так устанут, что не смогут тащить меня.
— Дай руку. — Дессет спустилась к нему. — Тебя потащу я, а Рудира пусть приходит в себя.
Ханнер с благодарностью ухватился за протянутую руку. Она была теплой и мягкой. Дессет улыбнулась ему.
— Ты очень храбрый: отправиться с нами, не умея летать!
— Меня и не спрашивали, — отмахнулся Ханнер. — Рудира просто захватила меня с собой.
Дессет бросила удивленный взгляд на Рудиру: та плыла на юг, остальные сбились в стайку вокруг нее.
— Это действительно было потрясающе — то, что она делала, — повторила Дессет. — Я знаю, что всякий раз, когда пользуюсь чародейской силой, становлюсь чуточку сильнее, чем была, и могу делать чуточку больше, — но мне понадобится много времени, чтобы сравняться с ней!
— Да уж, — согласился Ханнер. Он подозревал, что для каждого чародея существует свой предел могущества, и Дессет, возможно, никогда не сравняться с Рудирой, — но говорить этого он не собирался, да и вообще не был уверен, что это плохо. Ханнер представил себе сотни чародеев, способных поднимать корабли как игрушки, и решил, что в определенной мере понимает правителя.
Но ведь маги тоже столетиями творят чудеса, порой даже передвигают горы. Чем же хуже чародеи?
Возможно, у их силы и не окажется ограничений; этого никто пока не знает, ведь прошло всего несколько дней.
Они летели на юг, к городу. Ханнер оглянулся — убедиться, что Рудира возвращается с ними. Он сильно подозревал, что то, что заставило всех тех людей улететь на север в Ночь Безумия, теперь действовало на нее.
Но она была вместе со всеми: летела на юг чуть выше и позади Ханнера, и лицо ее было... затравленным — другого слова он не подобрал.
Почему же загадочное нечто поразило именно ее? Только ли потому, что она много могущественнее других?
Ханнер поднял глаза на Дессет, которая по-прежнему несла его. Она и Варрин немногим уступают Рудире; если все зависит от силы, то и она должна испытывать нечто подобное, правда, куда слабее.
— Дессет, — окликнул он. — Ты не слышишь никакого зова?
Она потрясенно взглянула на него. Полет замедлился.
— Значит, ты тоже слышишь? — спросила она. — Я думала, мне просто чудится.