ГЛАВА 15
Каспиан
В результате взрыва погибло по меньшей мере девятнадцать невинных людей, включая Джонатона Брэдшоу, семейного адвоката, с которым я собирался встретиться. Причина все еще расследуется, но мы с папой оба знали правду.
Обязательства. Так бы он назвал этих людей при любых других обстоятельствах, например, при избавлении от улик в уголовном расследовании. Я видел достаточно случайных пожаров в зданиях и идеально спланированных краж со взломом, чтобы знать, как это работает. На этот раз он отрицал свою причастность к этому. На этот раз ему пришлось лгать всем, даже мне. На этот раз это было личное.
— Черт, — сказал он, покачав головой. — Им потребуются месяцы, чтобы разобраться во всем этом бардаке. Я рад, что у Джонатона не было ничего важного в тех кабинетах.
Я не был уверен, была ли это завуалированная угроза или он просто был как обычно черствым. Люди погибли. Его адвокат умер. А он беспокоился о бумажной работе. Если бы мне пришлось гадать, это было бы первое. Отец никак не мог знать, что я знаю о трасте, но он должен был оставить за собой последнее слово на всякий случай.
Как обычно, я не проявил никаких эмоций, так как хорошо себя натренировал. Я так долго носил эту маску, что почти не узнавал человека в зеркале, когда снимал ее.
Теперь, зная, что мои ниточки все еще завязаны, я провел остаток дня, занимаясь обычными делами. Я взял свой сэндвич из гастронома и провел вторую половину дня, изучая новый папин проект. Как и ожидалось, когда мы вернулись домой, мама ждала меня с тортом от Ladurée. Папа предложил пригласить нас на ужин, но я сказал родителям, что у меня уже есть планы с Чендлером. Это не было полной ложью.
У меня были планы.
И Чендлер помог мне их составить.
Час и сорок пять минут спустя я уже въезжал на Семиозерную дорогу в Ист-Хэмптоне. Меня пропустили через ворота, потому что у нашей семьи здесь тоже был дом. Наш находился на улице Миллиардеров.
Один из парней Чендлера, хакер, специализировавшийся на взломе системы распределения очков в Вегасе, смог подключиться к камерам наблюдения в доме Татум в Хэмптоне и отключить трансляцию. Я все еще носил черный капюшон и на всякий случай припарковался у дороги.
В темноте ландшафтные прожекторы освещали разноцветные клумбы, окружавшие переднюю часть дома, а настенные бра освещали крыльцо. На кольцевой подъездной дорожке позади Бенца Татум был припаркован Форд F-250.
Брэди.
Должно быть, он.
Трахалась ли она с ним прямо сейчас? Он прикасался к ней? Пробует ее на вкус?
Демоны внутри ожили, и, как я видел, у меня было три варианта: Я мог забраться на заднее сиденье его грузовика, подождать, пока он выйдет, и оттрахать его смазливую мордашку, как только он выедет на 27-Е. Я мог войти в переднюю дверь и отыметь его, затем подрочить, потому что, признаться, от одной мысли о том, что я его отымею, мой член становился твердым — и кончить на его окровавленное лицо, пока Татум наблюдала. Или я мог подождать, пока он уйдет, а потом зайти внутрь и напомнить ей, кому она принадлежит.
Я не хотел попасть в тюрьму или заставить Татум ненавидеть меня еще больше, чем она уже думала, поэтому я обошел дом сзади и стал ждать. Слава Богу, я был терпеливым человеком, потому что минуты казались часами.
Лунный свет отражался от океана, и грохот волн помогал успокоить бешеное сердцебиение, когда я смотрел через живую изгородь на воду. Я глубоко вдохнул и посчитал про себя.
Десять.
Девять.
Восемь.
Семь.
— Ты должен знать, что у меня есть пистолет.
Обернулся на звук ее милого голоса. Она пыталась казаться устрашающей, но на самом деле это было чертовски мило. Я не мог представить, чтобы Татум наставила на кого-то пистолет. Она была слишком хороша для этого. Если только это не был водяной пистолет. Тогда я представлял ее с водяным пистолетом и меня со своим. Я бы мочил ее до тех пор, пока ее соски не проступили бы сквозь одежду, затем слизывал воду с каждого дюйма ее тела.
Ухмылка расплылась по моему лицу, когда я посмотрел на нее, стоящую на балконе второго этажа. Мое лицо было закрыто капюшоном, но то, как ее рот приоткрылся, когда она увидела меня, сказало, что она точно знает, кто я. Она стояла там в цельном белом платье с бретельками-спагетти, которое опускалось в низкий V между ее грудей. Ее волосы были распущены и свисали по плечам. Мягкое янтарное сияние образовывало ореол вокруг ее ангельского тела. Если Шекспир сказал, что Джульетта — это солнце, то Татум — это все чертово небо.
— Каспиан?
Мысль о том, что Брэди видит ее в таком виде, заставила мою кровь закипеть.