— Кто сказал тебе, что она была у меня дома? Линкольн? Потому что он ни хрена не понимает, о чем говорит.
— Значит, она не была в твоем доме той ночью?
Он провел рукой по волосам. — Я пытаюсь...
Я спрыгнула со сцены и поднял палец вверх, чтобы остановить его. — Не надо. Не смей говорить, что ты пытаешься защитить меня. Я устала от того, что люди лгут мне, а потом используют это дерьмовое оправдание, чтобы скрыть это. Перестань обращаться со мной как с ребенком. Я взрослая женщина, и я могу защитить себя. — Я толкнула его в грудь. — Я решаю, с чем я могу справиться, а с чем нет. Не мой отец. Не Линкольн. И не ты. — Я укрепила свою решимость и посмотрела ему в глаза. — Она. Была. В. Твоем. Доме? Да или нет? Это так просто.
— Да.
Нет.
Нет. Нет. Нет.
Это было всего лишь слово. Но с таким же успехом оно могло быть метеором, обрушившимся на мой мир, потому что оно оставило зияющую дыру в моей груди, и удар выбил из меня дыхание. Казалось, что земля уходит у меня из-под ног. Все тело похолодело, и мне захотелось блевать.
Она была там. Моя лучшая подруга была с мужчиной, которому я отдала свою душу в ночь перед тем, как позволила ему забрать ее, в ночь перед ее смертью. Теперь он говорил, что ничего об этом не знал.
Ну, я сказала, что это чушь.
— Почему? — Мой вопрос был едва слышен.
— Это не имеет значения.
— Не имеет значения?
— Нет, Татум. Это, блядь, не имеет значения. Ее не было рядом со мной. Это не касается нас. И это все, что тебе нужно знать.
Значит, он знал, почему она была там. Он просто решил не говорить мне.
Я зажмурила глаза, надеясь, что когда открою их снова, то проснусь в своей кровати, и все это будет плодом моего воображения, результатом слишком напряженной работы, я глубоко вздохнула и снова открыла глаза.
Все было реально. Я была в театре, и Каспиан все еще был здесь, все еще отказываясь доверить мне правду и была сыта по горло этой ложью.
— Тебе лучше уйти. — Я не знала, что и думать. Все это было слишком. Я не знала, как все это воспринимать.
Он покачал головой. — Я не уйду. — Его глаза были темными, но нежными, когда они встретились с моими. — Это не наша битва. Клянусь, если ты просто доверишься мне, дашь мне немного времени, я найду ответы, которые мы оба ищем.
Зачем ему нужны ответы?
Время? Он хотел больше времени? Прошло четыре года, а ее смерть все еще преследовала нас всех.
Я сглотнула комок в горле. — Как найти ответы, когда единственный, кто может их дать, мертв?
Перевод группы: https://t.me/ecstasybooks
ГЛАВА 21
Татум
Кто-то известный однажды сказал: «Самое страшное в душевной боли то, что она никогда не приходит от твоих врагов».
Самое страшное в моей ситуации было то, что ее никогда нельзя было исправить. Не будет ни разговоров за мороженым, ни смс с извинениями, когда кто-то из нас не мог уснуть. Боль всегда будет там. Я собиралась прожить остаток жизни с этой постоянной трещиной, этим шрамом, потому что человек, который ранил мое сердце, был мертв.
Мы с Лирик делили все, по крайней мере, я так считала.
Что еще она скрывала от меня?
Почему она была в доме Каспиана, если не для того, чтобы увидеть его? И как Линкольн узнал об этом? Какое отношение все это имеет к нему? Так вот почему он был у Каспиана тем утром? Поэтому они поссорились?
Я не могла просто стоять здесь и ходить туда-сюда с Каспианом в театре. Я также не могла притворяться, что все в порядке. Все, что он говорил, было в лучшем случае загадочным, и в конце концов все сводилось к одному: еще больше секретов во имя защиты.
Мне нужно было место, чтобы отдышаться, и Каспиан дал мне его. Он обещал дать мне время подумать, сказав, что у него есть свои дела, которые нужно решить. Я не стала спрашивать, что это было. Они не имели значения, не сейчас, не для меня.
Я отказалась от экспедиции Шерлока Холмса много лет назад, смирилась со смертью Лирики, похоронила свои вопросы рядом со своим горем. Я двигалась дальше.
А теперь все они были здесь — призраки, роившиеся вокруг и преследовавшие меня снова и снова.
К счастью, на этой неделе была техническая неделя, и помимо репетиций я занималась тем, что приводила в порядок все последние детали для балета. Когда двигалась, я не думала, поэтому старалась не останавливаться.
Каспиан появился ближе к концу недели. В его красивых чертах было что-то более темное, что-то более глубокое, как будто он боролся со своими собственными демонами. Наши взгляды встретились, и все мое тело затрепетало от желания. Несмотря на то, что была расстроена из-за него, я скучала по нему. Он сказал, что визит Лирики не имеет к нему никакого отношения, и я поверила ему. Я не могла объяснить, почему, просто поверила. Может быть, потому что каждый раз, когда я заставляла его давать мне ответы, он их давал. Почему в этот раз все должно быть по-другому?