Матвей протянул ему подарок со словами:
- С Новым годом, старик! Это тебе, а мама на работе? Вот это для нее! - он вручил мальчику коробку с духами.
Тот смущенно поблагодарил, не поднимая глаз на гостей.
Анна Сергеевна, приглядевшись, узнала Петьку Рыжикова из седьмого «Б».
- С Новым годом, - сказала она, - пусть он пошлет тебе настоящих друзей, а маме твоей здоровья и радости, ведь у нее растет такой хороший сын.
Глаза Петькины немножко потеплели:
- Спасибо, - тихо сказал он и хлюпнул носом.
-Ну, стишок то будешь рассказывать или «В лесу родилась елочка» петь»? - улыбнулся Дед Мороз.
- Что я маленький! – Петькино лицо расправилось, в уголках глаз запрыгали хитроватые искорки.
Уходя, Анна Сергеевна подозвала Петьку и сказала шепотом:
- Можно тебя попросить, не говори в школе, что видел меня в таком наряде!
Петька смущенно улыбнулся:
- Хорошо, только Вы тоже не говорите никому, что мы так живем, - он снова залился краской.
Анна Сергеевна окинула глазами очень бедную, но чистенькую комнату, в которой стояли две железные кровати, круглый деревянный стол, шифоньер времен СССР и четыре разнокалиберных стула.
- Заметано, - сказала она с улыбкой и, кивнув, стала спускаться по лестнице.
Матвей ждал на улице.
- Это мой ученик, - сказала Анна Сергеевна.
- В школе одет прилично, не хуже других детей, я даже не знала, что они с мамой так трудно живут.
- Да мама старается, чтобы сын не стыдился бедности, работает на трех работах, вот и сегодня дежурит в больнице, санитаркой подрабатывает. А Петьке одному приходится Новый год встречать.
- А отец у него умер, - добавила Анна Сергеевна, - помню, тогда еще всей школой на похороны собирали.
Она ехала и думала: «Как же я люблю их всех, моих учеников, какая у меня хорошая профессия, хотя, конечно, по зарплате не скажешь».
Еще по четырем адресам развозили Дед Мороз со Снегурочкой подарки, и везде их ждали, им были рады. В глазах детей светились лучики счастья, они не были избалованны сладостями, игрушками, подарками. Они умели ценить внимание и заботу.
Анна Сергеевна удивлялась, откуда Матвей знал их всех, и как хватало у него сил и сердца всех жалеть, и всем помогать. Она была благодарна ему, что именно ее выбрал Снегурочкой, что оказалась хоть немного причастна к той радости, которая зажигалась в глазах детей, незаслуженно рано познавших нужду и горе.
Остался последний адрес. Снежный буран, похулиганив вдоволь, рассыпался сахарной пудрой по обочинам дороги, заблестел на ветках деревьев, засеребрился на крышах домов. Лошадка фыркала и мотала головой, бежала уже не так резво, и она тоже притомилась.
Дверь в коммунальную квартиру после условленных трех звонков, открыла девочка лет шестнадцати, с грудным ребенком на руках и повела в свою комнату. Это была Аллочка, худенькая, бледная, с усталыми взрослыми глазами, она не спускала с рук маленького сыночка, который все время плакал.
-Ничего, - успокаивала она Матвея, - медсестра сказала, что это газы, укропную воду даю, только что-то плохо помогает.
Комната была разделена на прихожую и остальную часть, стоящим поперек старым двухстворчатым шкафом. В прихожей была тумбочка и вешалка для верхней одежды. В основной части комнаты помещалась тахта, детская коляска, заменявшая кроватку, прямоугольный стол, на котором стояли зеленка, присыпка, бутылочка с молоком, детский крем, стопка проглаженных пеленок. В углу на табуретке ванночка, на дне розовая губка и резиновая игрушка – утенок. В комнате было чисто и пахло молоком.
Дед Мороз со Снегурочкой поздравили Аллочку и ее сыночка с Новым годом, вручили подарки: детское питание, памперсы, ползунки, распашонки, продукты разные. Матвей завел, уже видимо, не новый разговор:
- Может, все же скажешь родителям, Аллочка, тяжело тебе одной.
- Нет, они хотели, чтобы я аборт сделала, сказали, родишь, опозоришь, домой не возвращайся, - она поджала губки, на ее лице отразилась твердая решимость, совершенно не вяжущаяся с ее слабой детской фигуркой.
- Аллочка, дорогая моя, скажи мне адрес, я сам с ними поговорю, - просил Матвей.