Все таки жажда пересилила, и я осторожно вступила в лес. Остановилась, прислушалась. Тишину нарушал шум шелестящих листьев, какие-то шорохи и непонятные тихие посвистывания. Блуждать по лесу ночью мне не улыбается, конечно, но и умирать от жажды я не собираюсь. Побрела вперед, стараясь никуда не сворачивать и не сходить с намеченного пути. Это было сложно, так как иногда попадались непроходимые заросли или колючие кусты и их приходилось обходить. Продвигалась я медленно, постоянно останавливалась и прислушивалась. Старалась ступать тихо, но это у меня не получалось. Становилось все холоднее. Вскоре я почувствовала, что кончик носа у меня замерз, да и животу было холодно. Изо рта вырывалось облачко пара. Ох, уж эта дурацкая мода на укороченные куртки! Надо было одевать тулуп, но кто ж знал-то, что так будет?
Мне стало жутко и страшно. Я упорно не желала расставаться с сумкой, хоть та и была дополнительным грузом. Я обняла себя за плечи и остановилась. Идти дальше было сродни самоубийству. Ненароком напорюсь на какую-нибудь ветку или камушек и вообще без глаз останусь. Я в ступоре. Что же делать? Укладываться спать? Здесь? А если звери? Может залезть на дерево? А вдруг свалюсь? Или вдруг они ядовитые? Да и залезть-то еще сначала суметь надо. Отчаянно хотелось воспользоваться фонариком на телефоне, но я понимала, что от этого быстро сядет батарея и я останусь без средства связи. Да, я все еще надеялась вернуться в свой мир, хоть и оказалась в своей мечте. Вот только мечта была какая-то не правильная.
Со стороны я наверное представляла жалкое зрелище. Со всклокоченными волосами, озябшая, голодная, ободранная цепкими колючими ветвями, вцепившаяся в ручку сумки как утопающий в соломинку.
Отовсюду доносились пугающие меня звуки и шорохи. Мне, не слышавшей никогда жизни леса, все время казалось, что за мной кто-то крадется, следит. Я шарахалась от каждого шороха и треснувшей веточки под ногой. Мои нервы были на пределе. Раздался жуткий скрип за моей спиной. Оглушающе громкий, как мне показалось с перепугу. От страха я подскочила и побежала вперед, не замечая цепляющих веток. С момента как вступила в лес я не произнесла ни звука, и сейчас тоже бежала в полном молчании, отрывисто дыша. Как и ожидалось при такой темноте, я споткнулась и кубарем покатилась по небольшому склону, который как назло вынырнул из темноты в самый последний момент. Плюхнулась я во что-то мокрое. Вытянулась в струнку, прислушиваясь к звукам. Вроде ничего. Сама себя накрутила, дура. Поняла, что до сих пор сижу в ледяном ручье. Мне уже было плевать на холод, я окоченела на столько, что не чувствовала его вовсе. Я поднялась и шагнула на землю. Уже осторожно тронула воду и, зачерпнув в ладони, понюхала ее.
- Вода, как вода. Ничем не пахнет.
Лизнула, пробуя ее на вкус. Да вроде обычная вода. И начала с жадностью зачерпывать ее и пить.
Лишь после того, как живот мой раздулся от поступившей в него воды, я успокоилась и поднялась на ноги, оглядываясь по сторонам. Ручей протекал в низине и с обеих сторон его подпирали небольшие склоны. Из-за мокрой одежды чувство холода ко мне вернулось и меня начало трясти. Повезло еще, что не потеряла сумку. Сумка! Я стукнула себя по лбу и дрожащими руками вытащила телефон. Слава всем богам, он не намок! Я успокоилась и затолкала его скрючившимися пальцами обратно.
Пойду по ручью, ведь куда-то он должен привести. Рядом с водой всегда кто-то селится. Я уже еле переставляла ноги от усталости. Порывистый ветер, хоть и слабее чем в поле, но пронизывал до костей. Тем более большая часть моей одежды была мокрой. Я шла как в бреду. Пальцы окончательно закоченели, а ног я вообще не чувствовала. Шла просто на автомате. Разум помутился.
Впереди замаячил какой-то свет. Свет! Там наверное костер! И люди! И тепло! Не описать словами как я счастлива! Я устремилась туда, не думая ни о чем, моей единственной мыслью были еда и тепло. Я готова была хоть в костер усесться.
Моему взгляду открылась маленькая полянка. Посреди нее действительно горел костер, а вокруг расположились трое странно одетых мужчин. Один был постарше с узким лицом, лет под сорок пять-пятьдесят. Он уже спал. Двое других выглядели помоложе. Один низкий и приземистый со светлыми волосами. А другой какой-то щупленький и с хитрыми бегающими глазками. Они оба лежали на земле, на подстилках, и о чем-то громко ржали. Иначе это не назовешь.