Выход.
Навстречу спасавшимся бегством людям шли несколько полицейских: бледные лица, сжатые губы и поднятое к небу оружие. У одного из офицеров глаза казались стеклянными, а кожа отливала зеленым, но возможно это лишь мое воображение и блики светоотражающего жилета. Прежде чем полицейский скрылся из виду, я успела подумать, что он совсем юный, едва ли на пару лет старше меня.
Позже следователь будет удивляется тому, как четко я запомнила подобные мелочи: ритмичный грохот колеса и людей, пытающихся выбраться на ходу из кабинок; лежащую на земле женщину в шелковой блузке; втоптанный экраном в грязь телефон в ярко-желтом силиконовом чехле. То, как пуля разорвала рукав белой майки какого-то парня, прошла сквозь плоть и выплеснулась красным с обратной стороны, как дернулось мощное тело, развернулось в пол оборота, словно налетев на невидимую преграду, и как парня отбросило назад; неверие и ужас в его глазах. Голос Бритни, царящий над хаосом – те две строчки, что звучали, когда Ральф стрелял, стоя на каменной ограде церкви, под липой. Бледный провал его лица, прижатого щекой к прикладу, дымок над дулом ружья.
Он стрелял, а люди бежали. Я все еще слышу те выстрелы, каждый из них.
5.
Лиза ждала нас, спрятавшись за собственной машиной. Бесцветная и почти прозрачная от страха, она все же осталась. Не сбежала.
Мы не стали дожидаться полиции. Ввалились в древний Фиат и рванули из переулка, едва Лизе удалось вставить и повернуть ключ в замке зажигания. В отдалении, на площади, прогремел еще один выстрел и, всхлипнув, Лиза вжала голову в плечи. Ее сильно трясло, на щеках чернели разводы от слез, но она крепко держала руль. Мимо бежали люди, кто-то колотил в стекла и по крыше машины, в панике пытаясь забраться внутрь. Тогда Лиза резко нажала на педаль газа, одновременно дернув в сторону руль. Машина подпрыгнула на бордюре, чудом никого не задев, вылетела на газон и, вспахав цветочную клумбу, понеслась в сторону дороги.
На заднем сиденье тихо, жалобно поскуливала Элина. Каждый ее всхлип вонзался мне в кожу, словно та истончилась до болезненной хрупкости – ткни пальцем и прорвется, оголит нервы. Подрезав на перекрестке серебристый пикап, Лиза пронеслась по мосту, потом мимо освещенного огнями замка на горе, свернула на следующем перекрестке, и устремилась в темноту. Машину затрясло на неровной дороге, едва мы миновали белый знак выезда из города. Лиза тяжело и часто дышала. За окном темными тенями мелькали деревья и столбы линии электропередачи.
Прижав дрожащие пальцы к щекам, я попыталась успокоить дыхание. Легкие жгло от коротких, рваных вдохов, в голове стучало.
– Вы в порядке?
– Черт его побери… – пробормотала Лиза. – Не могу поверить… Как он… Черт его побери!
Судорожно втянув воздух, она ударила ладонью по рулю. Стрелка на спидометре дернулась у отметки 70км/час.
– Лиза, – выпрямившись на сиденье, я попыталась сосредоточится, – где мы?
– Что? Мы… – Она невидящим взглядом уставилась в лобовое стекло.
– Притормози, – сказала я, но Лиза лишь коротко тряхнула головой. Ее нижняя губы по-детски подрагивала. – Лиза, тормози!
Старый Фиат подпрыгнул на глубокой выбоине, и Элина отозвалась очередным всхлипом. Глянув в зеркало заднего вида, я увидела, что она свернулась в тугой комок, подтянув колени к подбородку и уперев пятки в край сиденья. Одна нога босая – видимо, потеряла сандалий когда мы убегали с площади. Лицо в кайме спутанных волос напоминало гротескную маску с неестественно огромными, хрустальными глазами куклы. Фиат вильнул, почти выскочив на обочину. Лиза, как одержимая, все сильнее жала на педаль газа.
– Тормози! – внутри у меня опять плеснуло холодом. Стрелка на спидометре добралась до 75 км/час и продолжила движение вверх. Нащупав ремень, я неловко протянула его поперек груди, и слепо тыкала в замок, пока он наконец не щелкнул. – Лиза, ты слышишь меня? Тормози, мать твою!
– Нам надо выбраться, – бормотала она. По щекам вновь катились слезы. – Надо выбраться…
Предчувствие беды крутило внутренности, но я могла лишь смотреть вперед, в черную пасть паники. Впереди свет фар над полотном дороги выхватил что-то белое – мигнуло и пропало. Потом еще раз и я невольно подалась вперед. По мере приближения белое пятно вытягивалось, приобретая неясные очертания. Лиза все сильнее давила на газ.