— Заматерел! — похлопывая Олега руками по плечам, хохотал он. — Был щенок, а сейчас вон... Ну, не волчара еще, конечно, но и не сеголеток. Поди, уже старлейт?
— Пока нет, — не стал скрывать Ровнин, — но не теряю надежды.
— Да звездочки не главное, — отмахнулся Воронин. — Куда важнее уважение тех, кто на твоей земле живет. Уважение и немножко страх. Помнишь, я тебе объяснял, что все, кто под тобой ходит, точно должны знать свое место?
— Помню.
— Ну вот. А остальное, включая звание, — мелочи.
От Васька Олег узнал, что Емельяныча все же хватил удар. Бывший начальник Ровнина от него с трудом, но оправился, только вот теперь не пьет и не курит, отчего ему стало очень скучно жить, потому, вероятнее всего, он все же скоро помрет. Оленька выскочила замуж за следака из прокуратуры и уже второго ребенка ждет. Сан Саныч таки вышел на пенсию и в городе вовсе не появляется, круглогодично обитая в добротном домике на берегу Волги верстах тридцати от Саратова. Откуда у него деньги на постройку такого жилья взялись, никому не известно, но кое-какие догадки на этот счет у Васька присутствуют. Впрочем, он Нестерова ни разу не осуждает, поскольку все мы люди, все человеки. И потом — один раз не водолаз. Вон Пузырь, что Емельяныча сменил, отбитых на всю голову отморозков почти сразу после собственного воцарения на посту начальника за деньги принялся выпускать под подписку, а после они условные сроки получали — и ему хоть бы хрен. Правда, его полгода назад кто-то в собственном подъезде завалил по классике, той, которая «два в корпус — один в голову», но туда этой падле и дорога.
Вот тут уже у Ровнина появились определенные подозрения насчет того, кто эдак Пузырем распорядился, но он их, разумеется, вслух озвучивать не стал. Потому что если он угадал, то Васек, сняв форму, так и остался в душе ментом, а это достойно уважения. А если нет... Хотя и так ясно, что да. Какое там нет?
Коснулся Воронин и темы Алирзаева. В то, что у матерого бандоса-кавказца сердце оказалось слабое, Васек, разумеется, сразу не поверил и был уверен, что тут кто-то из его ближников постарался. Мало ли хорошей и надежной химии на белом свете существует, той, которая и очень здорового человека угробит быстро, качественно, по естественным причинам и без малейшего криминального следа? Да полно.
Но тем не менее следом за этим он шустро заслал некоторую сумму милицейским экспертам с тем, чтобы те не слишком докапывались до правды. Так сказать — умер Максим, да и хрен с ним. Эксперты, разумеется, сопротивляться не стали, поскольку до отбывшего в лучший мир азербайджанца им дело никакого не было, потому в акте появилась формулировка, свидетельствующая о естественных причинах смерти гражданина Алирзаева Равиля Магомедовича, 1967 года рождения, уроженца города Баку. И которая, по сути, являлась индульгенцией для свалившего в Москву молодого и непутевого бывшего коллеги Васька.
Олег, поняв, что Воронин оказал ему услугу, пусть и меньшую, чем Ленц, но все равно крайне весомую, мигом заявил, что долг платежом красен, и он, Ровнин, всегда готов его вернуть. Бывший коллега же, дослушав заверения юноши, только усмехнулся, похлопал его по плечу, а затем достал из сейфа бутылку коньяку, кою они вдвоем под нарезанный грудастой секретаршей Васька лимончик и выкушали.
А вот с Яной Олег так и не увиделся — ни тогда, ни потом. Пропала куда-то красотка-ведьма, точно ее и не было вовсе. Да и Марфа в жизни молодого человека после похорон Францева ни разу не появлялась, видеть Ровнин ее несколько раз видел, но задушевных разговоров, вроде как тогда, в девяносто седьмом, между ними больше не случалось.
Хотя — какие тут разговоры? Ситуация что в столице, что в стране складывалась такая, что никто уже не понимал, за что хвататься и куда бежать. Да, стрелять на улицах стали куда меньше, это правда, но зато начали громыхать взрывы, добавляя седых волос смежникам из «конторы». Опять же, дефолт в конце лета девяносто восьмого здорово подкосил народ, причем досталось даже тем, кто, согласно пословице, красиво жить и не начинал. Да что народ! Вурдалакам — и тем от грянувшей финансовой напасти досталось будь здоров как. Им и так вечно денег не хватало, а тут еще и сбережения в банках, которые еще вчера казались незыблемыми глыбами, накрылись местным тазом. А самое главное — не поделаешь ничего, хоть прокусывай шею управляющему отделением, хоть нет — толку ноль, деньги все равно не вернешь. Да что управляющим — рядовым сотрудникам банков досталось как бы не больше, чем кому-то другому. С одной стороны, их пострадавшие от дефолта вкладчики матюками обкладывают и норовят в рожу плюнуть, с другой — собственное высокое руководство исключительно завтраками кормит. Нет, зарплату платит, конечно, вот только переводит ее на карту, а в банкоматах наличных при этом сто лет как нет. И в хранилищах тоже.