— Ишь ты. — Во взгляде вожака стаи мелькнуло легкое удивление.
— Герасим Переславович, такой вопрос: с чего вы вообще взяли, что мы пришли сюда с целью вас обвинять? В том, в сем, да в чем угодно? — вздохнув, поинтересовался Ровнин. — А? Ну да, с учетом того, что вашего деда когда-то приговорили к смерти, любви к нам вы можете не испытывать. Это понятно и объяснимо. Но давайте честно — там было за что, и вам это не хуже моего известно. У вашего отца же, насколько мне известно, никаких сложностей с моими коллегами не возникало. Да и вам жаловаться на нашу неусыпную опеку не приходится, не так ли?
— Мягко стелет, бать, — вклинилась в разговор Милена, ставя на стол запотевший глиняный кувшин с квасом и три кружки, сделанные из того же материала.
— Тебе кто слово давал? — рыкнул на нее вожак. — Принесла питье — и к себе ступай. Куда пошла?
— К себе, — независимо ответила девушка, перекидывая косу с груди за спину, — как велено.
— Разлей прежде. Или гости сами себя обхаживать должны?
— Гости, — проворчала Милена, с легкостью поднимая кувшин, в котором на глазок литров пять жидкости находилось. — В гостях не дома — воля не своя.
— Гость не кость, за порог не выкинешь, — мигом среагировал Олег, в свое время заучивший с полсотни пословиц и поговорок из сборника Даля как раз для подобных случаев. — Или не так, хозяюшка?
— Правду говорят, что Аркадия убили? — неожиданно спросил Герасим. — Он тоже из ваших.
— Вы про Францева? — уточнил Ровнин, принимая из рук Милены кружку. — Аркадия Николаевича?
— Верно, Францев его фамилия, — кивнул волкодлак. — Так убили его? Или врут?
— Убили, — вздохнув, подтвердил Олег.
— Жаль. Хороший мужик был, — явно опечалился хозяин дома. — Лет двадцать назад гостевал он у нас пару дней. Кикимора из Семидонного болота тогда сильно расшалилась, повадилась детей малых к себе заманивать да топить, а он ей укорот дал. Вот только та его когтями цапнула под конец, он из топи на бережок выбраться выбрался, да там и сомлел. На удачу отец мой рядом оказался, к нам на подворье Аркадия принес, мать его травками полечила, яд трясинный из раны изгнала. Не сильно батюшка вашего брата любил, но человек же, как его бросишь?
— Ну вот, выходит, не совсем вы и наш отдел чужие друг другу, — заметил Ровнин. — Хотя скажу честно: историю эту мне Аркадий Николаевич не рассказывал, и нынешнему начальнику, похоже, тоже, иначе бы тот со мной поделился. Но верю сразу.
— Как он погиб-то? — уточнил Герасим. — Случаем, поди? Просто мужик он был хваткий, такого запросто не приберешь.
— Если в спину стрелять, то любого можно победить, — невесело произнес Олег. — Особенно если ты один, а стрелков трое.
— Нашли лиходеев? — требовательно спросил вожак.
— Нет пока, — не стал врать оперативник. — Думаем, что их и в живых-то уже нет. Но вот того, кто им пули в ствол зарядил, рано или поздно поймаем. Уж не сомневайтесь.
Он наконец отпил кваса и понял, отчего Ольгин в разговор не лезет, предпочитая опустошать свою кружку. Да что там — Ровнин на мгновение впал в нирвану, настолько напиток был холоден и вкусен.
— Хорошо. — Олег сделал еще пару глотков, а после вытер ладонью рот. — Сроду лучше не пивал.
— Так у Миленки хоть характер и тяжел, зато руки не из задницы растут, — с гордостью заявил Герасим. — Да рецепт родовой, по нему квас еще прапрабабка моя делала. Она свою дочь научила, та после свою. А Милену мать моя наставляла. Всему обучила, хозяйство ей передала, да и ушла навеки в Изобильные леса. Хорошо ушла, без страданий и мучений.
— Светлая память, — вроде даже как всерьез запечалился Саня. — Я еще себе налью?
— Да хоть весь пей, — разрешил хозяин дома. — А ты, хват, давай говори, зачем приехал. Чего из пустого в порожнее воду лить?
— Так все просто, — глянул на него Олег. — Что не вы убили — ясно. Но вот если скажете, что вам о случившемся ничего не известно — не поверю. Не может такого быть. Вы же догадывались, что мы приедем, а значит, в курсе произошедшего.
— Хочешь верь, хочешь нет — не знаю ничего, — пробасил здоровяк. — Что убили — да, ведаю. И тела этих парней видал, скрывать не стану. Еще до того, как их ваши забрали, видал.
— А говорите «ничего». Вы, стало быть, первым их и нашли.
— Не я, — усмехнулся волкодлак, — Акимыч, лесовик местный. Я неподалеку от поляны бродил, травку одну высматривал — не зацвела ли? Денег нынче надо много, дорого же все, вот и нашел себе подработку — для ворожей кое-какие травы собираю из тех, что им самим в руки не дадутся. Дела они ведут справно, платят честно, а мне не в труд по лесу пробежаться.