— Да, мэм. Тогда еще одно. Ваш шериф поднимает такую шумиху вокруг своего вертолета, но, как я слышал, цена зелья не идет вверх, чего можно было бы ожидать, раз подпольные лаборатории закрываются одна за другой. У вас есть какие-то мысли на этот счет?
— Ничего нельзя сказать. Может быть, где-то спрятана сверхлаборатория, но ее обязательно унюхали бы, в прямом смысле слова, потому что производство кристаллического метамфетамина в больших количествах сопровождается отвратительным запахом тухлых яиц. А может быть, наркотик привозят откуда-то со стороны. Не знаю, известно ли вам, но вчера вечером у нас была перестрелка, и одному продавцу бакалейной лавки посчастливилось завалить двух вооруженных грабителей. А это были очень любопытные личности: по-настоящему серьезные плохие ребята, профессиональные мускулы из числа «белого мусора», предположительно связанные с преступными группировками по всему Югу, подозреваются в причастности к десятку вооруженных ограблений. И вот вчера им не повезло по-крупному. Так или иначе, если хотите знать мое мнение, я полагаю, что эти ребята пригнали партию «ледка» откуда-то с юга, и именно оттуда к нам поступает эта отрава. Я просто не могу представить, чем еще можно объяснить их присутствие в наших краях. Наверняка метамфетамин попадает к кому-то, кто честолюбив, знает здешние места и имеет богатый криминальный опыт. Ума не приложу, кто бы это мог быть. А вы по дороге сюда не заметили, часом, какого-нибудь преступного гения, прячущегося в «Макдоналдсе»?
— Нет, мэм, но я обратил внимание на одного очень подозрительного типа в ресторане «Пицца-Хат».
Тельма усмехнулась, однако мысли ее были где-то в другом месте. Она внимательно осмотрела фасад неказистого дома напротив.
— Адам-один-девять, вы меня слышите? — послышался из рации квакающий голос.
Тельма склонилась к микрофону на воротнике.
— Адам-один-девять слушает.
— Адам-один-девять, докладываю, мы на месте. Можете приступать.
— Воздух-один, вызываю на связь. Том, ты здесь?
— Вас слышу, Адам-один-девять.
— Том, спускайся вниз, и, когда увидишь меня у входной двери, пусть Майк включает прожектор и направляет его на заднюю часть дома. Ты меня понял?
— Вас понял, Адам-один-девять.
Тельма повернулась к Бобу.
— Пожалуйста, не подставляйте меня. Шериф ничего не знает. Но я подумала, отец имеет право увидеть собственными глазами, как арестовывают человека, который пытался убить его дочь.
Боб чувствовал, что она волнуется. Дыхание ее стало частым и неровным. Она провела сухим языком по пересохшим, растрескавшимся губам и на мгновение превратилась в женщину, сделав нечто такое, что никак не вязалось с образом крутого полицейского, готового произвести задержание преступника. Схватив с приборной панели тюбик бальзама для губ, Тельма провела им по губам так изящно, словно это была дорогая французская помада.
— Хорошо, мэм, — пообещал Боб.
Тельма вышла из машины и медленно направилась к входной двери.
У него мелькнула мысль, почему она не поставила все это на широкую ногу: десять машин, включенные мигалки, громкоговорители. Но может быть, это только спугнуло бы одуревшего от наркотика Кабби, прославившегося тем, что он всегда принимает неправильные решения, и все закончилось бы большой стрельбой. «Предоставь решать Тельме. Она этим уже занималась, а ты нет. Ты в этом ничего не смыслишь, и положение дел таково, что тебе грозит приличный срок за решеткой по любому из десятка обвинений».
Поэтому Боб откинулся назад и стал смотреть полицейский спектакль.
Тельма подошла к двери, замялась. Ее рука метнулась к пистолету, проверяя, что он на месте, а защелка надежно удерживает его в кобуре до того момента, пока не потребуется его выхватить, если это вообще потребуется.
Она постучала.
Она постучала еще раз.
Ответа не последовало.
Отпрянув к дверному косяку, Тельма осторожно толкнула дверь. В левой руке у нее появился фонарик, с помощью которого она проникла в темноту. Послышался ее оклик:
— Кабби? Кабби, это следователь Филдинг. Ты дома? Выходи сюда, у меня к тебе есть дело.
Ответа не было.
«Только не заходи в дом, — подумал Боб. — Один на один в темном доме против буйного преступника, у которого в голове все перемешалось из-за дерьма, которое он поглощает и делает изо дня в день, против преступника, страдающего манией преследования, возможно, окончательно спятившего… о, милая, только не заходи в дом, без этого можно обойтись. Отступи назад, следи за выходами, вызови подкрепление, и пусть ребята в касках и бронежилетах отработают свое жалованье».